– Дело не в вашей репутации. Точнее сказать, не только в ней.

– А в чьей же еще? В вашей? Вы не желаете, чтобы я вас компрометировала своей персоной? Может быть, ваш начальник будет недоволен тем, что вы проводите время с кем-то, кроме его жены?

– Моему начальнику совершенно плевать на его жену, – ответил Стужев. – В противном случае я, вероятно, уже был бы убит.

– Вас не так-то просто убить.

– Кажется, вы хотели прибавить: «К сожалению»?

– Хотела, но не прибавила. Я хотела бы знать, что означает ваша холодность в письмах. Мне казалось, что при нашем расставании вы… обозначили иные намерения.

Стужев внимательно на нее посмотрел и взгляд его утратил прежнюю ироничную холодность, став вновь серьезным.

– Простите мне мой порыв, – сказал он, слегка отстраняясь и выходя из-за портьеры. – Я стал нервным в последнее время. Должно быть, это все адъютантская служба виновата: не знаешь покоя ни днем, ни ночью.

– Охотно верю, что ночью вы тут не знаете покоя, – проворчала Даша.

– Нам следует с вами поговорить в более уединенном месте, – ответил Стужев. – Боюсь, офицерский клуб – не место для обсуждения таких вопросов.

– Какие же вопросы вы здесь обычно обсуждаете?

– О, самые разные. Здесь собираются удивительные люди. Даже не верится, что судьба собрала их здесь всех вместе. Эх, жаль Быстрицкого здесь нет – он непременно сделал бы из этого поэму.

– Что ж, познакомьте меня с удивительными людьми, – сказала Даша. – Я не против. До сих пор меня военная служба все больше сводила с людьми самыми заурядными.

– Вот, к примеру, госпожа Воронцова, – Стужев подвел ее к той самой женщине в зеленом мундире. – Прекрасный офицер и надежный топограф. Многие говорят, что она знает Разлом лучшего кого бы то ни было. Некоторые даже называют ведьмой.

– Меня тоже кое-кто называет ведьмой, – ответила Даша с улыбкой. – Так что приятно познакомиться.

Она протянула Воронцовой руку, но та не сразу пожала ее, а сперва долго разглядывала Дашу странным взглядом. Что-то в ней было от сомнамбулы. Не поймешь, смотрит ли она на тебя или внутрь себя. Глаза карие, почти черные, и что-то еще есть в этих глазах… какая-то бездна...

Даша почувствовала, как пол уходит у нее из-под ног, она сделала неловкий шаг назад, натолкнулась на чьего-то денщика, едва не опрокинув поднос с чайными стаканами.

«Это она!» – мелькнуло у Даши в голове. Сразу вспомнились строчки из досье, которое выдал ей Лоренц. Лидия Воронцова, лучший топограф, которому удается с удивительной точностью наносить на карты даже такие участки разлома, где топографические экспедиции не бывали много лет, и о которых известно только по слухам. За это ее очень ценит командование. Ценит и не даст в обиду такого уникального специалиста, если только не увидит исчерпывающих доказательств.

Даша вновь подняла глаза на Воронцову и увидела в глазах у той сильный испуг. Лицо штабс-капитана побледнело, а губы, напротив, стали почти черными. Она знает! Чувствует, что Даша проникла в ее тайну! Вот только отчего нет алых искр? Или они появляются только в момент контакта с демонами?

Воронцов поднялась с дивана и бесцеремонно привлекла Стужева к себе, взяв его за рукав мундира. Она горячо зашептала ему что-то на ухо, и Даша смогла отчетливо расслышать слова: «Опасность» и «Не верить ей».

Ну, разумеется! Она пытается убедить, что опасность исходит от Даши!

– Позвольте-ка! – сказала Даша, вставая между Воронцовой и Стужевым. – Что за секреты? Мы с господином адъютантом не договорили.

И тут она заметила, что глаза Воронцовой из карих стали вдруг совершенно черными.