Разумеется, делать высокую прическу по бальной моде ей и в голову не пришло – она артиллерийский офицер, а не девица на выданье. Всего лишь раз за последние годы блеснул у нее интерес к собственным волосам – в краткую пору ее жизни в Маринбурге. Тогда она даже подумывала научиться завивать волосы на папильотки, по примеру Сони, но потом сделалось не до того, а в полевом лагере это уж и вовсе было не к месту. Здесь поручик Булавина просто стягивала волосы на затылке простенькой заколкой, чтобы не мешались. Можно, конечно, было бы вовсе остричь их коротко по примеру Алисы Лоренц, но Даша все не решалась. Должно быть, опасалась, что это вовсе ее сделает в глазах окружающих мужчиной.

Одним словом, сейчас она просто проверила, не выбилась ли из ее простенькой прически непослушная и прядь, сотворила потихоньку знаменье Заступников и вошла в залу собрания.

Здесь, конечно, обстановка была далеко не столь роскошной, как в Собрании Маринбурга. Обыкновенная просторная гостиная с мебелью хоть и изящной, но видавшей виды, с обтертой обивкой и грязноватыми коврами.

Было тесновато и, конечно же, накурено. К табачному дыму Даша за время своей военной карьеры успела притерпеться, хотя сама начинать курить и не думала. Но голова у нее теперь от этого зелья не кружилась. И хорошо: ясная голова ей сегодня понадобится.

Она ничего не могла с собой поделать – сразу же принялась искать глазами в толпе мужчин в мундирах адъютантский мундир и черную повязку Стужева. Но, как на грех, не могла найти, и оттого несколько мгновений простояла столбом в дверях.

– Ого, новое лицо в нашей глуши! И какое прекрасное! – вывел ее из замешательства низкий мужской голос.

Она подняла глаза и увидела перед собой рослого широкоплечего мужчину в черной рясе.

Надо же – вот уж кого она не ожидала встретить в офицерском кружке, так это священника. Впрочем, отец Сергий, досье которого она уже успела прочесть, был священником необыкновенным. Он не раз отправлялся вместе с поисковыми отрядами в самые опасные места Разлома, если нужно было вызволить пропавших людей, демонстрируя при этом не только храбрость, но и нечеловеческую силу. Однажды, к примеру, остановил взбесившуюся лошадь, а в другой раз удерживал целую минуту повозку, груженую порохом и начавшую катиться под откос, пока не подоспели солдаты.

За эту-то силу он и попал в список Лоренца. А еще за то, что священника – вот же что интересно! – за последние пару лет никто ни разу не видал в церкви. Нет, формально у него был для этого предлог: отец Сергий имел множество обязанностей, постоянно оказывал командованию помощь, а в храме за него было кому отслужить. Но обстоятельство, что ни говори, странное и подозрительное.

– Благодарю, – ответила Даша, постаравшись улыбнуться как можно более беззаботно. – Хотя не ожидала такого комплимента от батюшки.

– Красота – суть творение Вседержителя, и восхищаться ею – не грех, – ответил он, усмехнувшись.

Тут подошли еще двое офицеров, начались представления, Даша протягивала каждому руку. Некоторые, впрочем, были ей знакомы. Был здесь и Громов – его, как сообщил Даше Лоренц, тоже недавно отправили в Соленоводск будто бы для того, чтобы осмотреть прибывшее пополнение. А в действительности для того, чтобы все подозреваемые были у Даши и у Лоренца под рукой.

Поручик, впрочем, к Даше не подошел и сделал вид, что появления ее не заметил, а был чрезвычайно увлечен разговором с несколькими другими офицерами, склонившимися над картой, развернутой на карточном столике.

Наконец, она приметила Стужева. Этот тоже сидел за карточным столом, но за другим, и в руках у него были сложенные карты. Впрочем, встретившись глазами с Дашей, он тут же что-то сказал своим партнерам, положил карты на стол и поднялся, поправив перевязь на щегольском адъютантском мундире.

Со времени их последней встрече в нем что-то появилось новое. Во внешности, в манере двигаться. И Даша не могла понять, нравится ли ей это, или пугает. Он остался тем же уверенным в себе красавцем, но при этом как будто постарел не на полгода, а лет на десять. И выражалось это не в морщинах или седине, а в ледяном блеске на дне его единственного глаза.

– Я рад, что мы, наконец, встретились, – произнес Стужев. Он казался слегка растерянным и даже расстроенным.

– Ваш тон говорит об обратном, – ответила Даша.

– Нет, что вы, что вы, – торопливо проговорил он. – Никого я не рад был бы так видеть, как вас.

И вновь Даше показалось, что он лжет.

– Так или иначе, я теперь здесь, – сказала Даша.

– Какими судьбами, если не секрет?

– Направлена для того, чтобы лично проследить за погрузкой боеприпасов для бригады, – ответила она. Это была ее официальная легенда.

Стужев в ответ только пожал плечами. Выглядел он растерянным, но старался изо всех сил эту растерянность скрыть за обычной своей маской холодной иронии. Дашу это раздражало. Разве такой должна была быть их встреча после долгой разлуки? Она с трудом сдерживала себя, чтобы не сказать все, что она думает.

Но тут она заметила, что из угла гостиной ее с любопытством рассматривает еще одна присутствующая здесь женщина. Лет ей было, пожалуй, немного за тридцать, но болезненная худоба и бледность заметно старили ее. Одета она была в зеленый мундир со знаками различия инженерных войск.

Даше ее взгляд сразу же не понравился. Уж очень пристально она следила глазами за Стужевым и с явной опаской поглядывала на Дашу, едва Стужев с ней заговорил. Это было неспроста.