– Да, – невозмутимо подтверждает Ольга.

– О, супер! – слышится воодушевленный голос Варюши. – Тогда мы тоже к вам заедем!

– И пива тогда захватите, – бросаю как можно громче, чтобы меня услышали.

– Хорошо, пап. Привет! – отзывается дочь.

Ничего хорошего, как по мне, потому что побыть вдвоем нам сегодня уже не светит, но деваться некуда.

– Привет, Варюш, – отвечаю и, когда Ольга кладет трубку, обиженно смотрю на нее. – Как сама верещала, чтобы я не говорил, так я выкрутился, а как я попросил!..

– Так все равно догадались бы, – вздыхает Ольга. – Разведчики наши.

– Диверсанты, – сердито хмурюсь, отворачиваясь к мангалу.

Такую операцию мне сорвали!

Ну, ничего-ничего, в этот раз я без боя не сдамся.

25. Переиграла

– Так, Емельянов, иди-ка сюда! Помогать будешь, – зову зятя, не успевает он вылезти из-за руля. – Рабицу нужно дотащить.

– Папа, не Емельянов, а Костя, – серьезно смотрит на меня дочь, выбираясь следом. – Вы не на службе.

Закатываю глаза.

– Да, между прочим, – поддакивает Ольга, выпуская из объятий сына и тут же сгребая в них Варю.

Емельянов, покосившись на женщин, незаметно машет мне рукой – мол, “забей”. Молча протягиваю ему ладонь. Крепко пожимаем руки.

– Давай вместе, – киваю на рулон сетки и берусь спереди. Тяжелая, зараза. До сих пор не понимаю, на каких внутренних резервах я умудрился в одиночку запихнуть ее на машину. Состояние аффекта, ей богу.

Доносим рабицу до дальнего угла участка, где у меня сложена поленница и стоит колода с топором. Это единственное место на моих сотках, где худо-бедно можно устроить рогатому загон. Иначе эта скотина так и будет постоянно путаться в веревке то копытами, то рогами. А если отпущу на вольные хлеба – боюсь, останусь даже без своего скупого урожая.

– Кидай тут, – командую и на щумном выдохе отпускаю сетку.

Емельянов бросает свой край следом, выпрямляется и оглядывает территорию.

– Качели, смотрю, поставили? – интересуется он.

– Да для матери твоей, – отмахиваюсь и тут же прикусываю язык.

Емельянов медленно-медленно, как в замедленной съемке, поворачивает ко мне голову. Его брови так же медленно-медленно ползут вверх.

Да уж… провалить операцию я и сам в состоянии, оказывается. Даже помощники не нужны.

– Она мне все уши прожужжала, что внуку тут и заняться нечем будет, – глядя напрягшемуся зятю прямо в глаза, вру как на духу. – Надо еще песочницу сделать.

– Да рано пока, он следующим летом еще совсем маленьким будет, – добродушно улыбается Костя и, заметно расслабившись, снова кивает на рулон рабицы. – А это зачем?

– А, это загон для козла, – усмехаюсь.

– Вы коз решили завести? – хмурится он.

– Козла. Одного. – тяжело вздыхаю и киваю в сторону бани. – Уже завел.

Козел, будто понимая, что речь о нем, протяжно и громко мекает из-за угла.

– Ого! – зять с любопытством делает шаг в его сторону.

– Осторожнее, – предупреждаю. – Он охранный. В прошлый раз нас с твоей матерью на толчке запер.

– Тогда ему надо будку у калитки ставить, – хмыкает Емельянов, останавливаясь. – Анатолий Михайлович, а можно узнать? Вы с моей мамой… давно общаетесь?

– А что такое? – огрызаюсь с улыбкой, тут же вставая в оборону. – Боишься, что груди лишу?

– Да просто… – растерянно проводит он рукой по волосам, явно не испытывая удовольствия от этого разговора. – Неожиданно как-то. Вы же не общались раньше.

– Ну, так раньше у нас и тем общих не было, – развожу руками. – Если бы вы с Варей не поженились, то и дальше не общались бы. А теперь у нас внук общий будет. Нам надо ради него объединиться. Логично?

– Логично, – со вздохом сдает позиции зять.

– Вот и я о том же. И вообще, Емельянов, я тебе самое дорогое от сердца оторвал. Цени оказанное доверие.

– Да ценю я, – тушуется.

– Вот и молодец, – по-отечески хлопаю его по крепкому плечу. – Пошли шашлыки жарить.

Направляясь к мангалу, наблюдаю, как Ольга подводит Варю к цветнику.

– А вот тут у нас еще альпийская горка будет, – хвастается.

Краем глаза замечаю, как зять сбивается с шага и плавно сворачивает к ним.

– И что еще у вас тут будет? – встает он между Ольгой и Варюшей и обнимает их за плечи, будто обе эти женщины принадлежат ему.

И, несмотря на то, что теперь по факту так оно и есть, я чувствую себя ущемленным.

Как в том бородатом анекдоте: “Почему ты живешь везде, а я нигде?”

– Анатолий Михайлович завел козла, – не учуяв подвоха или виртуозно сделав вид, невинно хлопает ресницами Ольга. – Представляешь?

– Так, Константин! – повышаю голос, прерывая допрос. – Хватит цветочки разглядывать. Угли готовы, тащи мясо из дома. И вообще, давайте уже на стол накрывать, есть хочется.