– “Комиссар”. Слышала такую группу? – вставляю диск в магнитолу и тихонько напеваю, попадая в такт первым аккордам: – “Ты уйдешь, и приходит злая ночь. Ты ее, признайся, дочь… что ты делаешь со мной…”

Голоса у меня никогда не было, медведь на ухо не просто наступил, а сплясал, но губы Ольги вдруг вздрагивают и растягиваются в мечтательной улыбке.

– Конечно… Господи, это же молодость моя! – выдыхает она радостно.

– И моя, – киваю, прибавляя громкость.

Спустя минуту мы уже выезжаем со двора, подпевая на пару “Королеве снежной”. Я крепче сжимаю руль, ловя себя на мысли, что меня не покидает предчувствие, что эти выходные будут особенными.

До дачи долетаем быстро, несмотря на субботние заторы. Трасса живет своей жизнью, бурлит, а у нас в салоне время будто замедлилось. Мы успеваем по дороге основательно поностальгировать, приходя к неутешительному выводу: раньше все же было лучше. И музыка была душевнее, и колбаса пахла мясом, и люди не прятались за экранами телефонов, а жили с душой нараспашку.

Когда машина тормозит у моего гаража, Ольга первой выныривает на улицу. Она подставляет лицо яркому солнцу, сладко потягивается и жмурится, как ласковая кошка.

– Господи-хорошо-то-как! – выдыхает скороговоркой, жадно вбирая в легкие чистый дачный воздух.

Я зависаю с пластиковым горшком в руках, откровенно любуясь ею. Молодая, сочная, вся так и пышет здоровьем и внутренней силой. Глядя на нее, ни за что не скажешь, что ее сын уже четвертый десяток разменял.

– Открой калитку, – прошу, осторожно подхватывая второй горшок и направляясь к забору.

– Ой, они даже уже с бутончиками, – Ольга восторженно ахает, пропуская меня вперед.

– Я тебя обязательно выкраду сюда, когда они зацветут, – обещаю, представляя, как она будет пищать от восторга. – Если раньше не сдохнут, конечно.

– Да все-то точно не сдохнут, – смеется она и начинает бодро помогать мне разгружать машину. – А это что за куст? Можжевельник, что ли?

– А фиг его знает. На рынке сказали, что для альпийской горки – самое то. Неприхотливый, морозоустойчивый.

– Так ты и горку задумал? – Ольга растерянно оглядывает фронт работ. – Надо же камней тогда где-то набрать.

– О, этого добра у нас на речке навалом, – успокаиваю ее. – Вот сейчас с розами расквитаемся, и можно будет доехать. Ты ж не видела еще нашу речку? Кто-то уже купается.

– А что же ты не предупредил? – взмахнув руками, возмущается она. – Я бы хоть купальник взяла, окунуться.

Я растерянно пожимаю плечами, не понимая, как это я так оплошался.

– Да рано еще купаться, наверное… Но мы уже выяснили, что если тебе приспичит, ты и в одежде можешь. – подкалываю ее, напоминая, как она свалилась в пруд. – Впрочем… если очень захочешь, можно и без одежды.

Я замираю, осознав, что ляпнул. Ольга на секунду замирает тоже.

– Хитренький вы какой, товарищ полковник, – отмирает она первая и проходит мимо меня к дому, покачивая бедрами так, что у меня темнеет в глазах.

– Да что я там не видел? – бросаю ей вслед, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Чай, не поперек устроено?

– А вдруг? – на ходу обернувшись, фыркает с лукавой усмешкой.

Волоски на руках моментально встают дыбом. Хочется не розы сажать, а зарычать, подхватить эту невозможную женщину на руки и уволочь в дом, подальше от лишних глаз.

Скучал. Как же я по ней скучал всю эту неделю!

24. Диверсанты

– Ты аккуратнее, там козел за баней, – предупреждаю Ольгу, направляясь за ней.

Она испуганно останавливается, замирая с горшком в руках. Оглядывается по сторонам, ожидая, что из кустов сейчас выпрыгнет рогатый обидчик.

– Да ладно, не бойся, – усмехаюсь, огибая ее, – он привязан.

– Зачем? – ошарашено ахает Ольга.

– Живет он теперь у меня, – направляюсь к бане, за которой мирно пожевывает траву мой новый рогатый питомец.

– Ты чокнулся? – Ольга округляет глаза, с недоверием глядя то на меня, то на него.

– Да нет, – пожимаю плечами. – Поспрашивал у местных козоводов. Они говорят, что их козы на месте, а этот уже неделю тут гуляет один, залетный. Если приедет отлов, пустят ведь на шашлык.

– И пусть пустят! – возмущается Ольга, нервно поправляя волосы. – Зато бодаться не будет. Я три дня сидеть нормально не могла. И вообще, зачем тебе козел?

– Да жалко как-то, – вздыхаю, разглядывая животину. – Он, между прочим, умный… искал тебя.

Ольга фыркает, но я вижу, как уголки её губ подрагивают в улыбке.

– Прямо-таки искал?

– Регулярно приходил и проверял, не вернулась ли ты, – киваю серьезно. – Говорю ж, умный, зараза. Как собака.

Ольга отмахивается, стараясь скрыть смущение, и мы переносим горшки к бане.

– Ну, командуй, – беру лопату, показывая, что готов к бою. – Где будем красоту наводить?

Ольга задумчиво прикладывает палец к губам, берет горшок с самым пушистым кустом и ставит его у края будущей клумбы.

– Давай вот здесь. С краю.