— Да уж, — крякнул он, поправляя лямку. — Видно, дорожит. И пирожки... пахнут божественно.

— Попробуй один. У Матрёны тесто – пальчики оближешь.

— Позже. Сейчас и так ноги еле волочу.

Они шли молча, прислушиваясь к ночи. Шорохи леса казались громче обычного. Ветерок приносил тот самый горьковатый запах полыни, смешанный теперь со сладковатой нотой гнили.

— Скоро, — выдохнула Яра, больше для себя. Дом. Свой порог. Своя печь. Там можно будет наконец отдышаться, заглушить чем-то этот навязчивый шёпот леса...

Но даже мысль о тепле и покое не могла полностью заглушить тревогу, сжимавшую липкими руками сердце.

— Как же ведьму в Навь отправить? Я так понял, есть какой-то способ. Как туда отправляют неупокоенные души? — внезапно нарушил окружающую тишину Светозар.

— Пока не знаю, будем искать что-то... Обязательно есть способ, я уверена.

Интонация Яры показалась Светозару неестественной. Он сосредоточился на чувствах Яры и ощутил сильную тревогу, волнение.

— Почему у меня такое ощущение, что ты что-то скрываешь, Яр?

Это "Яр" так резко разрезало слух, что она чуть не остановилась. Это слово, острый осколок прошлого. Перед глазами мелькнул солнечный зайчик на бревенчатой стене... голос, звавший её так много лет назад... "Яр!" — так легко и непринужденно, так близкосердечно и тепло. Яра непроизвольно улыбнулась.

— Я могу войти в Навь и забрать её с собой, — тихо проговорила ведающая.

— Но?..

— Без но. Просто могу. Это будет сложно, — замялась Яра. — И проход открывается моей кровью, однако я могу это сделать. Но, я надеюсь, найдётся способ попроще.

Светозар физически почувствовал, как по спине Яры пробежала волна холода. Как её правая рука дрогнула.

— Что-то подсказывает мне, что не всё с этим входом в Навь так однозначно... — вслух проговорил Светозар. И вдруг его собственные плечи непроизвольно сжались от пробежавшего холодка.

Яра промолчала, но ей не хотелось обрывать разговор вот так:

— Хочешь, интересное совпадение?

— Давай.

— Костянки тоже рождаются там, где проходит тонкая грань между мирами. Дар костянок переходящий: одна умирает — другая рождается. Граница между мирами пропускает язычок пламени из Нави. Он сливается с душой новорождённой девочки в момент первого крика. Так малышка получает своё умение. А у очищающих как?

— У нас дар переходит по крови, но не всегда от отца к сыну. Может от деда внуку или, как у меня, от родного брата отца, моего дяди. Слушай, а почему костянки — всегда женщины?

— Точно никто не знает, но считается, что женщины более чувствительны, восприимчивы, им легче видеть то, что не видят остальные. К тому же мужчины сильны телом, а женщины более выносливы и сильнее душой. Ведь мы — костянки, всё пропускаем через себя. — Яра улыбнулась, но улыбка вышла какой-то вымученной.

— Если так рассуждать, тогда понятно, почему очищающими рождаются мужчины, — тоже улыбнулся Светозар.

Тропа ожидаемо вывела их на опушку. В лунном свете белела знакомая изба Яры — низкая, с потемневшими от времени бревнами, но крепкая.

— Наконец-то, — выдохнул Светозар, и плечи его дрогнули от усталости.

Дверь легко поддалась нажатию. В сенях пахло сушёным чабрецом и воском. Всё стояло нетронутым: глиняные кружки, брошенные ими на столе, небрежно свёрнутое полотенце, даже пыль лежала ровным слоем на лавках.

Яра бросила дорожную сумку у порога и сразу нагнулась к печи:

— Воду нагрею. Чаю травяного?

— Жизнь спасёшь, — Светозар опустился на скамью, растирая затёкшую шею.

Она быстро раздула угли, повесила котелок. Скоро в избе запахло малиной, можжевельником и липой. В кружки добавили по ложке мёда — густого, с тёмными прополисными крупинками. Разогретые пирожки с капустой хрустели, обжигая пальцы. Ели молча, благодарные теплу и покою.

— Лавки сдвину? — кивнула Яра на широкие скамьи у стены.

— Сам справлюсь.

Светозар сдвинул две лавки, а Яра принесла перину, набитую пером. Белоснежная, мягкая, пахнущая солнцем, она казалась роскошью после ночёвок где придётся.

— Бери одеяло, — протянула она стёганую синюю постилку. — Тяжёлое и согреет.

Светозар кивнул, уже снимая сапоги. Яра забралась на печь — её каменная теплота сразу обняла усталое тело.

— Спи, — сказала она в темноту.

— Ты тоже.

Он укрылся, и в избе воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием углей в печи. Светозар провалился в сон мгновенно, как в глубокую воду.

А Яра лежала с открытыми глазами.

Свой дом. Своя печь. Свои травы на полках...

Но даже мысль о тепле и покое не могла заглушить шёпот леса. Теперь он звучал не снаружи, а из самой толщи стен, из тёмных углов сеней:

«Яра... скорее...»

Лес звал.

Глава 13

Яра открыла глаза. Серый рассвет скупо пробивался в горницу сквозь заиндевевшее окошко. Она лежала на перине, укрытая знакомым, пахнущим сухими травами одеялом.