Хотелось переборщить с сонной микстурой, закрыть глаза, погрузиться в тишину и спать, не видеть снов. Но Яра обещала прийти, а значит, даже мёртвая найдёт выход из Нави и приползёт к дому Родовида. Представив себя нежитью, постучавшей в дом старейшины с шипящим шёпотом: «Открывай, Родовид, я пришла, как обещала», — а потом остолбеневшего Родовида, у которого на пороге стоит нежить, Яра прыснула.

Дорога предстояла не то, чтобы долгая, но и не близкая, и Яра погрузилась в собственные размышления. Она вспоминала свои ночные видения, старалась как можно точнее и подробнее вспомнить всё, что видела. Но как бы она ни старалась, никак не могла связать смородину, болота и смерть девочки. И если смородина ещё кое-как укладывалась у неё в голове — например, девочка могла любить смородину или есть её незадолго до смерти, — то болотные запахи и звуки никак не вписывались в общую картину. В конце концов Яра остановилась на том, что расспросит об этом Родовида: возможно, всё проще, чем кажется.

Ещё один вопрос не давал Яре покоя: как же всё-таки умерла девочка? Последнее воспоминание, что хранили останки, — строгий выговор матери, шлепок, который пришёлся по руке или по плечу. Не очень больно, но чувствительно. При других обстоятельствах Яра решила бы, что за этим шлепком последовал удар, который и стал для девочки последним. Но было ещё что-то... Эта чья-то рука, которую не получилось рассмотреть из-за яркого солнца. Чья это рука? Что она делала?

Размышляя над этим всем, Яра дошла до Береговки. Пёстрая и живая деревня при свете дня выглядела очень симпатично. Люди работали, дети бегали, собаки лаяли. Ведающая шла по центральной улице. В деревне пахло хлебом, мёдом, сытной мясной похлёбкой. Зазевавшаяся гавкучая собачонка едва не угодила под ноги Яре, но спокойно отошла в сторону, даже не рыкнув на неё.

Яра чувствовала на себе любопытные, боязливые взгляды; ветер доносил до неё несмелый шёпот деревенских ей в спину. Ко всему этому она давно привыкла.

Родовид стоял у ворот собственной избы и разговаривал о чём-то с местными. Он увидел Яру издалека и поспешил закончить разговор. Мужчина сделал несколько шагов ей навстречу.

— А я только подумал: не забыла ли ты? И ты идёшь!

— Ну да... Вспомнишь солнце — вот и лучик... — мрачновато отозвалась Яра.

— Смотрю, отдохнуть у тебя не получилось, — посочувствовал Родовид, разглядывая лицо Яры.

— Ты сам-то давно над водой наклонялся? — съязвила Яра.

Лицо Родовида казалось высеченным из камня — и даже больше, чем вчера. Морщины стали глубже, тени чётче. Его глаза выглядели потухшими, а плечи — поникшими.

— Пойдём, вдоль реки пройдёмся. Там прохладно, зато спокойно, — предложил мужчина.

— Пойдём.

Они молча обошли деревню и вышли к реке. Воздух здесь был влажным и холодным, но вокруг действительно было спокойно и умиротворяюще.

— Родовид, скажи, а Рада любила смородину? — Яра начала сразу по делу.

— Смородину? Ягоду? — удивился тот.

— Да.

— Спокойно к ней относилась. Любила она землянику, смородину — когда ела, когда и нет. А почему ты спрашиваешь?

— А болота с Радой как-то связаны? — проигнорировала его вопрос Яра.

— Болота? — снова удивлённо переспросил Родовид.

— Да, болота.

Родовид непонимающим взглядом обвёл ведающую. Яра же смотрела проницательно, её взгляд был пронзительным, серьёзным.

— Яра, что за вопросы такие? Нет, конечно. Да и болот как таковых у нас тут нет. Если в Дедов лес вглубь идти, там болота будут. Ну, как болота... Скорее, болотца. Лягушатник, короче говоря. И до них пути полдня, не меньше.

— Хм... — задумалась Яра.

В итоге разговор с Родовидом ничего не прояснял и даже ещё больше усложнял.

Она подняла глаза, и её разочарованный взгляд не скрылся от старосты.

— Скажи, когда ты меня позвал, ты сказал, что тебе важно знать — не Велислава ли убила Раду. Но Велислава — это мать Рады. Откуда такие подозрения?

— Эх... — тяжело выдохнул Родовид. — Не объяснишь всего в двух словах...

— Ну ты уж исхитрись! — язвительно подстегнула собеседника Яра.

— Видишь ли, Велислава Раду не очень любила, это правда. Не было у неё той материнской любви к своему дитю, какая бывает у всех женщин. — На этих словах Родовид потупил взгляд, будто ощущал и свою вину в том, что так сложилось.

— Слышал звон, да не знаю, где он, — усмехнулась половиной лица Яра.

Она задумчиво продолжила:

— Разная бывает любовь у матерей к их детям. Моя мать меня лесной ведьме отдала, потому что любила очень... – Яра горько улыбнулась и тут же осеклась, вкрадчиво посмотрела на Родовида, не ухватится ли он за эту фразу.

Родовид уловил её вкрадчивый взгляд и не стал расспрашивать. Его мать очень любила, ласкала, баловала.

Яра продолжила:

— И у всего есть причина, Родовид. Другой раз даже от сквернодеев детей родят, от пьяных соитий младенцев оставляют. Что же произошло с Велиславой?