— Да, это я; не думал, что ты меня вспомнишь. Прости, Эллия, за все, прости. Я не знал, что еще сделать. О боже, ты, должно быть, ненавидишь меня, прости. — Его хриплый ирландский акцент срывается с языка, и я не могу поверить, что это он сейчас стоит передо мной. За что он просит прощения? Знает ли он?

Мозг внезапно прекращает сбой, вызванный этим мужчиной, и я начинаю говорить вслух, а не только в голове.

— Почему я здесь, Роуэн? И почему ТЫ просишь прощения? Почему меня заперли? Почему ты в доме моего отца? Он умер, Роуэн, ты знал об этом? Почему я мертва, черт возьми, что происходит? — Я задаю вопросы все разом с таким количеством яда в голосе, на какое только способна.

Он вздыхает и снова проводит руками по волосам. Судя по его хмурому лицу, ни один из ответов, которые он собирается дать, не поможет мне почувствовать себя лучше.

— Твой муж нанял меня убить тебя, чтобы забрать твои деньги, но я не мог убить тебя, потому что я... то есть я был твоим наблюдателем, поэтому я убил Эллию и привел тебя сюда. Мне так жаль, что я запер тебя, и что твой отец умер, и что я никогда не приходил сюда. Черт, Эллия, мне так чертовски жаль. — Он говорит так же растерянно, как и я. Его плечи слегка опускаются, словно он чувствует себя побежденным во всей этой ситуации. Я хочу знать больше, я не понимаю, я боюсь и чувствую, как паника сжимает мою грудь с каждым вдохом. Я пытаюсь вникнуть в его ответы. Но чертовски голодна, растеряна и, честно говоря, не могу перестать смотреть на тело Роуэна. Мозг, остановись, черт возьми. Он похитил тебя, черт побери, и то, что он такой горячий, не делает это правильным.

— Ты не умеешь готовить; я серьезно, ты ни черта не умеешь готовить. Мой муж нанял тебя? Серьезно? Теперь, черт возьми, все понятно. Засранец. Почему ты в доме моего отца, Роуэн? — Я смотрю ему в глаза, требуя ответа. Но все, что вижу, — это голубые глаза, которые фигурировали во всех моих подростковых фантазиях. Черт, хватит! Только теперь они не такие манящие. Мне нужно сохранять спокойствие, я не думаю, что могу доверять этому человеку.

— Я знаю, что не умею готовить, извини еще раз, может, ты приготовишь позже сама? Твой отец оставил мне поместье и свой бизнес, когда умер, Эллия, поэтому я здесь. Я перестал присмотривать за тобой, когда ты обрела свое счастье, как Мик и просил. Я и представить не мог, что он захочет тебя убить. Вы поженились. Ты выглядела такой чертовски счастливой. Почему ты благодаришь меня за то, что я убил или не убил тебя? — Его голос ровный, словно он хочет меня успокоить, но я не доверяю сладким словам, я доверяю поступкам, а он похитил меня. Инсценировал мою смерть и запер на десять дней. Уровень подозрительности опасно высок. Я снова громко смеюсь. О, Роуэн, ты такой дурак. Ты спас меня из самых темных глубин ада. Ты не можешь понять, что ты для меня сделал.

— Мой муж убил бы меня, и это действительно было бы благословением. Он злой человек, Роуэн, могущественный и злой. Я могла уйти от него только в мешке для трупов. Кстати, из тебя дерьмовый наблюдатель. Я не жила счастливой жизнью, я получила восемь лет в аду. Я благодарна тебе за то, что ты освободил меня, Роуэн. Я бы в конце концов покончила с собой, живя такой жизнью. А так я могу быть и мертвой, и живой. — Я отвечаю ему и внимательно смотрю на мужчину, стоящего в моей комнате и ожидающего, когда он снова заговорит.

Я вижу боль и поражение в его глазах, он сглатывает комок в горле. Я знаю, э отец просил его беречь меня, но он не мог знать, что никто и никогда этого не сделает. Я чувствую облегчение от того, что Роуэн здесь, так или иначе, знаю, что отец любил его как сына, он сказал мне это однажды после нашей поездки в Ирландию, чтобы похоронить мою бабушку. Я также знала, что мой муж нанял его, чтобы убить меня — правда. А еще я теперь знала, что он понятия не имел, кто и что такое мой муж. Мне казалось, что я даже не знаю всей правды об этом. Но я точно знала, что он был злым. Чистое, мать его, зло. Роуэн, однако, пытался казаться безобидным, но его глаза выдавали его.

— Расскажи, что случилось, Эллия, когда я уходил, ты казалась по-настоящему счастливой. — Кажется, он искренне обеспокоен тем, что со мной случилось. Моя защита усиливается, и я мгновенно ощущаю злую потребность заставить его чувствовать себя виноватым. Он мог бы спасти меня, если бы наблюдал за мной чуть дольше.

— Я влюбилась в очень красивого, обаятельного мужчину, Роуэн, и он позволил мне поверить в это, пока не убедил, что любит меня, и я согласилась выйти за него замуж, но очень скоро все изменилось, и обаятельный красавец превратился в мстительного монстра, который жил в тени, и это было только начало. — Я выплевываю слова с ядовитым привкусом: одна мысль о Ренцо и о том аде, который мне пришлось пережить, заставляет злиться на весь мир. Роуэн, кажется, не знает, что ответить, я пытаюсь прочесть язык его тела, но он, кажется, довольно хорошо контролирует себя, и единственная подсказка к настоящим чувствам — в его голубых глазах.