Я снова запер ее вчера вечером, вернулся и убрался, когда увидел ее без сознания на полу в ванной, и оставил записку. Я не позволю ей уйти отсюда, пока не узнаю, что сделал с ней ее муж. Это гложет меня, и я не могу взять себя в руки. Я веду себя иррационально; мне даже не нравится, когда рядом со мной находятся люди, так почему же я так хочу, чтобы она была здесь? Она проговорилась и сказала, что он чуть не убил ее, когда узнал, что она спрятала от него свои деньги. Умная девочка, надо отдать ей должное, не дала этому засранцу понять, что она при деньгах. Как только он узнал, что у нее есть деньги, он захотел ее убить, что заставляет меня задуматься о нем. Я погуглил о нем сегодня и нашел не так уж много информации о нем, но парень выглядит вполне прилично. Он крупный бизнесмен с хорошими связями, и ему не нужны ее деньги, это точно. Интересно, может, у него есть другая женщина на стороне и ему просто нужен повод, чтобы избавиться от нее? Я думаю о нем так, как она описывала его с таким ядом и гневом, называла его злым, и глаза ее горели, хотя язык ее тела оставался совершенно спокойным и собранным. Мне необходимо знать, что я упустил, когда перестал следить за ней. Я не могу отпустить мысль, что с ней случилось что-то ужасное, пока я был занят своей жизнью.

Я планирую убить его. С того самого дня, как он меня нанял. Насколько ужасной будет эта смерть, зависит от того, что он с ней сделал. Я знаю, что он сделал что-то ужасное. Она сломлена. Он сломал ее психику, но инстинкт подсказывает, что он причинил боль и ее телу. Я не видела ее тела, чтобы это знать. Боже, как бы хотелось увидеть ее тело. Остановись, мозг! Я должен все исправить. Мне нужно, чтобы эти чувства, чертовы чувства, которых у меня не должно быть, прекратились. Я хочу знать каждую деталь ее жизни, я никогда не хотел знать ни о ком, так как о ней. На самом деле, раздражает, когда меня обременяют личными подробностями о людях. Меня не интересует личное, я поверхностен и контролируем, и во мне нет места ничему, кроме удовлетворения от того, что вырываю жизнь у другого и уничтожаю ее.

Сегодня мне нужно работать, слава богу, мне нужно кого-то убить, надеюсь, это убьет это безумие и приведет мою голову в порядок. У Каллума есть два болтуна, которые должны молчать, так что я буду работать для моего друга. Такая работа самая легкая. Никому нет дела до того, что ты умрешь здесь, тем более если ты преступник. Так что двух полудурков-дилеров никто не хватится, более того, их вообще никто не будет искать. Я не хочу сегодня работать, лучше останусь и понаблюдаю за ней, может быть, попытаюсь поговорить с ней снова. Лучше куплю ей нормальной еды, пока меня не будет. Моя работа становится все лучше и лучше, безжалостный убийца и служба доставки еды в одном лице. Черт, мне лучше собраться и пойти и сделать это. Я схожу с ума, а так не должно быть.

Меня хорошо знают в здешнем сообществе цветных бандитов именно за то, чем я занимаюсь, и я не про виноделие. Для них я навожу порядок. Обычно это те, кто хочет поговорить с другими наркобоссами или с нашей бесполезной гребаной полицией. Никто не станет перечить мне или допрашивать, потому что я нейтральная строна, я работаю на всех их боссов, а не только на Кэла. Я делаю очень плохие вещи и делаю их очень хорошо. Парни, которые со мной разговаривают, обычно потом исчезают.

Я собираю свою небольшую рабочую сумку и переодеваюсь в костюм. Я надеваю костюм только тогда, когда мне приходится работать в этом районе. Он грубый, и мой костюм говорит: «Я не один из вас, я работаю на босса». Я знаю, где сегодня будут мои два маленьких друга, я наблюдал за ними. Идиоты настолько предсказуемы, что никогда не меняют своего поведения. Я загружаю сумку в машину, засовываю пистолет за пояс и убеждаюсь, что дом заперт, а система безопасности поставлена на охрану. Я могу удаленно наблюдать за всем этим с моего iPhone. Черт, обожаю технологии. Но мне не нужно отвлекаться, я просто хочу пойти на работу и вернуться домой как можно быстрее. Мне нужно это сегодня; мне нужно быть самим собой, я теряю контроль над ситуацией, и из-за этого моему монстру трудно сопротивляться.

Я отправляюсь в Митчеллз-Плейн, расположенный в 32 километрах от города, который так люблю. Это небольшое захолустье, известное своими бандами и «тиком» — для нас, образованных людей, это кристаллический мет. Тик — это большие деньги и еще большая проблема в этих поселках. Дети в возрасте семи лет подсаживаются на это дерьмо, и это совершенно нормально. Я бы очень удивился, если бы нашел жителя, не употребляющего «Тик». Я направляюсь в восточную часть адской дыры Митчелла, где живут самые бедные ее жители. Точнее, в местную среднюю школу. Я хочу быть там до начала занятий; мои маленькие стукачи действительно ходят в школу. Могу покоятся что, они там не для образования, а исключительно для маркетинга.

Я паркуюсь под старым деревом напротив главных ворот этой чертовски грязной государственной школы и жду. На грязной, пыльной улице разлетается мусор, и я вижу нескольких членов местной банды, тусующихся неподалеку, они кивают мне и идут по своим делам. Это место кишит бандами, и я мог бы просто заставить одну из них убрать этих двоих. Но я плохой человек и получаю нездоровое удовлетворение от того, что делаю работу сам. Сейчас мне нужно это удовлетворение, поскольку чувствую, что дела с Элли вышли из-под контроля. Это я могу контролировать, это то, что я делаю лучше всего, то, для чего был рожден. Убивать.