— Черт, как быстро, Кэл, как ты, приятель? Ты работаешь? Я сейчас на пути в Кейптаун, и мне бы пригодилась твоя помощь по рабочему вопросу. — Я говорю «по работе», но это настолько личное, что уже давно вышло за рамки работы.

— Тебе опять нужна передозировка для одной из счастливых жертв отпуска? — Самодовольный голос Каллума раздражает меня; мой предохранитель короче обычного.

Я громко хихикаю. Если бы это было так просто. Впервые в жизни не знаю, что делать в той или иной ситуации, и это заставляет меня вести себя как сумасшедший.

— Нет, Кэл, это нечто совсем другое. Кроме того, мы выяснили, что этот метод оставляет много потерь.

Однажды у нас была жертва «передозировки», которая очнулась и сбежала, оставив меня искать более эффективный способ борьбы с ними.

— Ха, крутой, я сейчас работаю, но мы можем встретиться в Tableview, чтобы выпить позже?

Кэл — наркобарон; здесь он местный наркокороль. Он управляет маленькой империей своего отца прямо под носом у всего мира; мы оба прячемся у всех на виду, и так было на протяжении многих лет. С годами нам, преступникам, стало легче. Время от времени я помогаю Кэлу в нескольких авариях, и его работа всегда оплачивается по высшему разряду.

— Может, в «Дудлс» около шести? Я все еще в часе езды от тебя, только сейчас выезжаю из поместья.

— Увидимся там, Ро, мне нужно идти, я тут кое-чем занят.

Это означало, что я выбью все дерьмо из одного из своих дилеров за какую-то ерунду, которую он провернул и которая мне не понравится. Я любил Кэла. Он был братом, которого у меня никогда не было. Он будет просто в ауте из-за этого дерьма. Черт.

Я отправляюсь в город, который находится в часе езды от долины Франсшук. Я очень люблю этот город, но поместье оказалось более удобным для бизнеса, поэтому я оставил его себе. Оно также напоминает мне о Мике, который оставил пустоту в моей жизни после своей смерти. Я приезжаю в город всякий раз, когда у меня появляется возможность навестить Кэла.

Выбираю длинный путь, не желая ждать Кэла. Я проезжаю через пик Чепмена, крутые ветреные дороги ведут через Хаут-Бей и Суйкербосси к живописному побережью, которое приводит меня в город. Проехав через центр города и оказавшись на другой стороне залива, я вижу гору Тейбл, возвышающуюся над шумным городом. На ней действительно есть на что посмотреть в поздний полдень, и над ней нависает облачная скатерть — обычно это предупреждение о том, что завтрашняя погода будет просто дерьмовой. Солнце уже почти скрылось за горизонтом над бухтой Тейбл, и видны огни танкеров и траулеров, которые ждут в море, чтобы зайти в док. Когда я въезжаю в бухту Тейбл, я вижу сотни кайтсерферов в бухте, использующих все возможности ужасного ветра, который разыгрался не на шутку здесь за последнюю неделю. Их разноцветные воздушные змеи несутся по воздуху с бешеной скоростью, буквально, эти парни постоянно ломают кости, ведь вода похожа на бетон, если ударяться о нее достаточно быстро. У нас в долине нет ветра, и я совсем не против этого. В Франсхуке гораздо спокойнее, чем в городе; нет баров и клубов, это маленькое причудливое местечко, и мне нравится, что здесь спокойно.

Я еду по пляжу и паркуюсь у «Додлс», небольшого бара/закусочной на берегу. Он существует здесь уже много лет, и пока многие другие открывались и закрывались, этот оставался на месте. Я занимаю столик на открытой террасе и заказываю скотч у слишком кокетливой официантки. Я не выгляжу на свои сорок два года, и ко мне часто пристают молодые девушки, чьи трусики засадили бы меня в тюрьму, если бы я в них залез. О, подождите, эта тупая, забытая богом страна тупых задниц сделала возраст для секса по обоюдному согласию тринадцать лет, поскольку их некомпетентные полицейские и суды не могли справиться с тысячами изнасилований ежедневно. По одному каждые четыре минуты. Может, я и убийца, но изнасилование — это преступление, которое меня очень раздражает. Секс — это то, что никогда не должно быть оружием. Меня воспитывали в духе уважения к женщинам, даже к тем, которых приходилось убивать. Да, я в курсе про пословицу: «чья бы корова мычала…»

Кэл опаздывает, как всегда, он перешел на африканское время. Здесь никто не имеет понятия о пунктуальности; они приходят, когда захотят. Меня это раздражает, хотя после стольких лет я все еще могу определять время и читать часы, черт возьми. Я сижу на палубе «Дудлс» и нетерпеливо жду своего друга, официантка приносит заказанные мной напитки, а я потягиваю виски, наблюдая за людьми, гуляющими по берегу на пляже, некоторые из них с детьми или собаками — все они не обращают внимания на монстра, сидящего здесь и наблюдающего за происходящим. Я идеально вписываюсь в это место и наблюдаю за тем, как их мир проходит мимо меня, а мой мир гораздо темнее.