— Мик любил тебя как сына, и если бы он был жив, то снял бы с тебя шкуру прямо сейчас. Наблюдатели не приближаются к своим целям, ты тупой, как дерьмо! — Он глотает еще виски, пытаясь приглушить ярость, которая, как вижу, закипает на поверхности. — Но я вроде как понимаю. Но почему она заперта в поместье, друг? Выдай ей новое удостоверение личности и отправь ее на все стороны. — Он откидывается в кресле, качая головой от моей глупости. Я знаю, что Кэл никогда бы не сделал ничего подобного, но он меня осуждает. Судя по его глазам, сейчас он судит меня очень строго. Он все еще хочет ударить меня, а крепко сжатые кулаки, лежащие на столе, дают мне понять, что я еще не сошел с его крючка. — Что она сказала? — говорит он с раздражением.

О, черт, теперь мне становится тяжело. Он собирается ударить меня. Представляю, как он перелетает через стол и бьет меня прямо в лицо. Я бы заслужил это прямо сейчас, если бы он это сделал.

— Я не разрешал ей видеться со мной, она заперта в своей старой спальне и сидит там уже десять дней. Без понятия, как с ней встретиться, я собирался просто собрать ее вещи и отправить куда подальше, но почему-то не могу. Со мной что-то не так. И я даже не знаю, как начать рассказывать ей о том, как я ее подвел. Она ведет себя так странно, что поблагодарила меня. После того как она узнала, что умерла, так сказать, она сказала спасибо в камеру, которая есть в комнате, и чертовски смеялась. Я не понимаю. Похоже, я схожу с ума, Каллум.

Озабоченное лицо Кэла стало еще более тревожным. Вижу, как он пытается собрать все воедино. Обычно все ясно черно по белому, а тут все довольно мутно. Не понимаю, почему так себя чувствую, почему вообще что-либо чувствую.

— Давай-ка проясним ситуацию, — он ставит бутылку виски на стол между нами. — Ты типо убил Эллию, но на самом деле оставил в живых, и ты держишь ее в плену в поместье в течение десяти долбаных дней, прежде чем позвонить мне? К тому же, ты еще даже не поговорил с ней! Тебе нужно избавиться от нее. Куда, черт возьми, ты собирался ее отправить, она не может оставаться здесь теперь, когда уже мертва? Почему ты ждал десять дней, чтобы сказать мне об этом? Чем ты занимался? — Терпение Каллума иссякло, я вижу, как дергается его левый глаз, говоря, что он вот-вот причинит мне боль, и я вижу это только тогда, когда он вступает в физическую борьбу и избивает кого-нибудь до полусмерти. Он сдерживает себя только потому, что мы друзья и находимся на глазах у большинства людей.

— Я наблюдал за ней, пытаясь понять, как все исправить. Не знаю, чувак, я не знаю.

Он просто смотрит на меня. Я в таком дерьме, что сейчас это уже не смешно. Хмурые морщины на его брови дают мне понять, что он все еще не впечатлен моими отговорками. Он снова бьет по бутылке, на этот раз достаточно сильно, чтобы несколько взглядов было брошено в нашу сторону.

— Чувак, ты в полной заднице, без обид, но пора спрыгивать с корабля. Думаю, тебе нужно собрать ее барахло и избавиться от девушки как можно скорее. Держа ее в этом месте, в этой дыре очень легко спрятаться на виду. — Он говорит медленно, стараясь, чтобы я его понял, не отрывая взгляда от моего, словно ища подтверждения, что я слушаю и принимаю его лекцию.

Я вздыхаю, опускаюсь на неудобный пластиковый стул и засовываю руки в карманы, не зная, куда их деть. Я не хочу больше пить, мне нужно попытаться проветрить голову. Все из-за этого проклятого виски, я уверен.

— Как я объясню ей это? Мне нужно смириться и сделать это, но чувствую, что мне не хватает какого-то кусочка головоломки, поэтому я до сих пор не перевез ее. Что-то в этом муже меня не устраивает, к тому же я хочу убить его на хрен.

Я откидываюсь на спинку не удобного пластикового стула и смотрю на залив, где солнце уже зашло, а серфингисты выходят из воды. день. «Дудлс» закроется через несколько минут. Я пытаюсь понять, почему, черт возьми, мне кажется, что я не могу ее отпустить, ведь все это время я планировал спасти ее и отпустить. А теперь не хочу. Я чувствую себя ребенком, играющим с чужой игрушкой, я хочу, чтобы она была моей, но знаю, что не в праве ее оставить.

— Я перевел все ее деньги, чтобы этот муж-мудак не получил ни копейки, они просто исчезли. Я решил, что у него и своих хватает. Я намерен сделать так, чтобы его тоже не стало. Что-то здесь не чисто, но не могу понять, но обязательно это сделаю. — Я пытаюсь рационализировать свое безумное поведение перед другом, который пока сдерживает свой гнев.

Я вижу, как Каллум двигается на своем месте. Он окидывает взглядом всех мокрых полуодетых кайт-серферов, направляющихся в нашу сторону, и оборачивается ко мне. Он ненавидит чуваков-серферов.

Он ударяет рукой по колену, вырывая меня от моих мыслей.