Мне снится мой отец и молодой Роуэн, каким я его помню, когда была пятнадцатилетней девчонкой, флиртующей с этим горячим мужчиной, который был явно раздражен тем, что нянчится с какой-то глупой девочкой-подростком. Фантазирую, как мы с папой ходим на пляж, собираем ракушки и ужинаем в шикарных ресторанах. Я мечтаю о веселых временах и любви, которую всегда чувствовала от него. Впервые за много лет мне не снятся кошмары, нет боли, вгрызающейся в меня, вырывающей из покоя.

Я проснулась с ощущением безопасности. Что-то в глубине души подсказывало, что могу доверить Роуэну будущее, он знал, что делать, ведь отец научил его, но я не хотела доверять ему последние восемь лет своей жизни. Я просто хотела жить дальше, теперь, когда у меня действительно есть жизнь. Мне нужно было стереть эти годы, похоронить их, притвориться, что их никогда не было. Но я оказалась в тюрьме, запертый человеком, о котором ничего не знаю, кроме того, что мой отец любил его и доверял ему, а он — убийца. Мне нужно выбраться отсюда и начать новую жизнь там, куда Рензо никогда не доберется.

Я принимаю душ и одеваюсь в ванной, затем возвращаюсь в комнату. Белья уже нет, а простыни поменяли, должно быть, я хорошо спала. Я чертовски деревянная, но чувствую себя отдохнувшей, мне не пришлось спать с одним открытым глазом. Никто не украл мой сон и не заменил его болью. Никто. Я снова была одна, и на этот раз все было в порядке. Я была в безопасности. Пусть и заперта в своей комнате, как непослушный ребенок, но я в безопасности. Не думаю, что Роуэн причинит мне такую боль, как Рензо, но я не знаю наверняка, лишь то, что он убийца, а могу ли я доверять убийце? Мой мозг говорит, что это ничем хорошим не кончится, и мне нужно бежать как можно быстрее и как можно дальше от всего этого. Но я не могу убежать, и сердце почему-то не хочет этого делать, я наконец-то дома, а дома безопаснее, чем там, где живет и дышит Ренцо.

На кровати лежит скомканный лист бумаги с запиской, написанной самым ужасным почерком, который я когда-либо имела удовольствие читать. С таким почерком он должен быть врачом, а не убийцей.

Элия,

Расскажи мне все, чтобы мог все исправить. Ты останешься взаперти, пока я не узнаю всю. Правду.

Роуэн XxX

За кого он себя принимает? Исправить это, он что, издевается? Я не он, и меня точно не исправить, не после последних восьми лет, да что там, после всей моей жизни. Он не может держать меня здесь, не так ли? Теперь я снова пылаю от гнева. Он не мог просто убить меня или отпустить, нет, теперь он хочет играть в игры разума. Я играла в игры разума восемь лет, ублюдок, и я точно выиграю.

Юридически меня нет больше в живых, и никто меня не ищет, и получается он может держать меня здесь, в конце концов. Но я ничего ему не скажу. Я не могу. Никто не сможет исправить то, что сделал со мной Рензо; никто не сможет вернуть мне мою душу. Никто, даже Роуэн, не сможет вернуть то, что он у меня отнял.

Я сминаю его дурацкую записку и бросаю ее в небольшое мусорное ведро рядом с комодом. Забираюсь на кровать и смотрю в его дурацкую камеру, я знаю, что он смотрит.

— Нет, Роуэн, нет. Тогда я останусь здесь навсегда. Потому что ты не сможешь меня вылечить, и я не дам тебе ни единого шанса. Мне здесь нравится, так что я просто посижу.

Засранец. Я лежу и думаю, как провести еще один день в своей тесной клетке. Я ненавижу телевизор, здесь даже нет книг. Я закрываю глаза и пытаюсь не чувствовать себя животным в клетке, пытаюсь погасить огонь, разгорающийся внутри меня. Я знаю, что лучше не драться. Рензо очень быстро научил меня, что драка только навредит еще больше. Поэтому я не дерусь, разве что с самой собой. Вот что я делаю — лежу здесь и позволяю своему разуму бороться с самим собой. Я не хочу ничего говорить Роуэну, это не его ноша, а моя. Я влюбилась в Ренцо, я была его местью, я была всего лишь валютой, и я заплатила за это. Я и еще шесть невиновных людей. Я отчетливо помню, каким жестоким он был, каким чистым злом были его действия. Я не могу это забыть, он присутствует там каждый раз, когда я закрываю глаза, даже сейчас, когда нахожусь далеко от него, он присутствует в моих мыслях.

Прошлое, конец 2007 года, дом Ренцо, Сэндтон, Йоханнесбург

Я лежу на кровати и плачу. Я не смею плакать, когда он дома. Последние месяцы стали для меня настоящим откровением. Грехи отца. Мой отец был плохим человеком. Я расплачиваюсь за его грехи.

Я хороший человек.

Ренцо избивал и насиловал меня девять раз с нашей брачной ночи. Через месяц он рассказал страшную правду после того, как перебрал с алкоголем и обжег сигаретой бедро. Он объяснил, что знает, кто я, кто я на самом деле. Что мой отец убил его мать и нерожденного брата. А я здесь, чтобы заплатить за это. Я была его местью. Со мной он мог поступить как хочет. Никто не будет меня искать, никто не будет любить, и уж точно никто не узнает, если я умру. За это заплачу не только я, но и мои дети.