Вдалеке раздается школьный звонок, который распускает преступников на вторую половину дня. Я знаю, что мои мальчики скоро выйдут на улицу, чтобы присоединиться к своим приятелям по банде на дороге. Я вижу, что они растерялись, умные ребята. Я выхожу из машины и прислоняюсь к ней в ожидании их. Я скрещиваю руки на груди — желание ворваться в ворота и вытащить их наружу прямо сейчас прямо-таки не покидает меня, но я должен выглядеть спокойным Роуэном, пока не окажемся вне поля зрения общественности. Они поймут, что я здесь, чтобы поболтать, а также поймут, что им лучше не убегать. Я хороший стрелок.

Как и было предсказано, двое выходят из ворот с несколькими молодыми девчонками, явно после очередной дозы. Их школьная форма вся рваная, юбки высоко задраны, а белые рубашки грязные и неухоженные. От них так и веет бедностью и отчаянием. От одной мысли о том, что они продают свои юные тела, становится дурно. Мне не нравится профессия Кэла. Убийство не перерастает в другие преступления, это конец линии, в то время как его наркотики, похоже, распространяют гниль, проституцию, воровство, изнасилования и бог знает что еще. Они прогоняют девушек, как только их взгляд встречается с моим. Все сотрудники «Кэла» знают, кто я. Они устало подходят ко мне и приветствуют на своем ужасном голубином языке.

— Садитесь, мальчики, у нас встреча с вашим боссом, — говорю холодным и строгим голосом, чтобы они знали, что я им не друг.

Я открываю заднюю дверь и жду, пока они затащат себя и свои рюкзаки в мою чистую машину. Мерзкие маленькие засранцы. Я чувствую запах их потных тел, и от этого у меня мурашки по коже. Я ненавижу быть грязным, моя мама всегда вбивала нам в голову, что «чистота превыше благочестия», а от их грязи у меня начинается зуд.

Я обхожу их и залезаю внутрь. Я знаю, что оба вооружены либо ножами, либо пистолетами, но я также знаю, что они не рискнут применить их против меня.

— Пристегните ремни, парни. — Я смотрю в зеркало, как они трясутся, пристегивая ремни. Мне нравится страх, который я вызываю у них. Мне нравится, что я контролирую их никчемные жизни, наполненные наркотиками, прямо сейчас. Они не умрут в автокатастрофе. Мне слишком нравится моя машина, и я не хочу, чтобы на моих кожаных сиденьях была кровь.

— Вы, мальчики, были ужасно болтливы, это нехороший бизнес, парни. — Я говорю с ними в зеркало заднего вида. Я вижу, что они знают, почему я приехал за ними. Однако у них еще теплится надежда, что они могут остаться в живых. Тупые ублюдки. Нет никакой надежды, если я забираю вас из школы, нет никакой надежды на возвращение. Никогда. Я — конец очереди для таких маленьких говнюков, как они. Я хочу посмеяться над их надеждами.

— Нет, босс, — отвечает мне младший со своим ужасающим акцентом. Это был не вопрос, идиот.

Я вывожу нас за пределы городка на открытую ферму на окраине конного завода, принадлежащего нашему с Кэлом общему другу. Как вы догадались, он вырыл в земле две огромные ямы, чтобы похоронить несколько мертвых лошадей? Мальчики за моей спиной тоже сразу их заметили. Это, конечно, облегчает мне жизнь. Мы паркуемся прямо рядом с двумя огромными кучами вырытой земли. Мне очень хочется уничтожить этих двух вредителей прямо сейчас, их умоляющие глаза только подпитывают моего монстра.

— Вот как мы поступим, мальчики. Вы выходите из машины и прыгаете в яму, я сделаю все быстро и безболезненно. Если убежите, то умрете медленно и мучительно. Поняли? — На этот раз никто из них не отвечает, они просто кивают. Я отпираю двери и вылезаю наружу, открывая для них заднюю дверь. Я чувствую запах гниющих мертвых животных в ямах позади, как нельзя кстати. В воздухе стоит удушливая вонь, и я вижу, как младший из них слегка задыхается, прежде чем с готовностью прыгнуть в дыру. Хороший мальчик. По глупости его лучший друг убегает, так что я простреливаю ему колено и вынужден тащить его тяжелую задницу обратно в дыру. Я держу его рядом с собой и стреляю его другу прямо в голову, наблюдая, как слезы текут по его грязному лицу. Моя хватка словно тиски сжала его, и он обмяк, желание драться или бежать пропало. Он знает, это конец, и я уверен, что слышу, как он бормочет молитву под нос. Никакие молитвы не спасут его, я мог бы спасти его, но не стану этого делать. Смерть его друга была быстрой, безболезненной и полностью удовлетворительной. Теперь об этом тупом ублюдке. Его я планирую похоронить заживо. Хотя я не в настроении заниматься ручным трудом, это дерьмовый способ для него умереть, так что в данный момент я не возражаю. Чувствую себя дерьмом, я могу просто пропустить спортзал сегодня. Я запихиваю его в яму вместе с его другом и начинаю засыпать их землей. Я смотрю, как он прижимается к телу своего мертвого друга, и плачет: для него тоже могло быть все легко кончиться, но он просто должен был бежать. Я чувствую, как монстр во мне наслаждается этим, и улыбаюсь от уха до уха, задушив его глупую задницу под кучей мелкого красного песка.