Я наливаю виски и пытаюсь приготовить яичницу на тосте. Я, возможно, худший в мире повар, думаю, что большая часть яичной скорлупы все еще находится в яйце, и я расстраиваюсь, пытаясь освоить простое блюдо. Я неуклюж и неловок на кухне и уверен, что простая яичница не должна приводить к такому количеству беспорядка. Я могу убить человека и не оставить следов, но не могу приготовить себе простую еду. Я часто ем вне дома. Яичница проходит тест на вкус, едва-едва, меня не тошнит от нее, но она не великолепна. Я готовлю тарелку и для Эллии. Я улыбаюсь про себя. Я должен ее чем-то накормить, не хочу, чтобы она действительно умерла, но она ни за что не станет есть это дерьмо, мои румяные яйца и слегка подгоревшие тосты. Она повар, причем чертовски хороший! Я — идиот. Я действительно не продумал все это дерьмо.

Я был в таком странном состоянии, когда понял, кто моя работа, что нарушил сотню правил, не только приведя ее сюда, но и оставив здесь. Я схожу с ума, и виной тому виски. Трясу головой, пытаясь прогнать мозговой туман, пока иду по проходу к ее комнате.

Хочу зайти туда и поговорить с ней. Очень. Но знаю, что каким-то образом подвел ее, иначе сейчас ее бы здесь не было. Я подвел ее отца самым ужасным образом. Он дал мне все, что у меня есть, и у меня была одна задача — обеспечить ее безопасность, а я все испортил. Теперь я — похититель. Добавьте это к моему длинному списку причин, по которым отправлюсь прямиком в ад.

Просовываю еду в проем, который проделал в двери, и отступаю. Я еще не готов встретиться с ней лицом к лицу. Завтра. Завтра я войду туда. Обычно я не трус и встречаю все с высоко поднятой головой, но ее присутствие в моем доме вывело мой мир из равновесия, и я не знаю, как с этим справиться. Пока что я предпочитаю избегать.

После трех дней голодания она сдалась и начала есть мою дерьмовую еду, она была ненасытна. У меня все еще не хватает смелости посмотреть ей в глаза, и ожидание только усугубляет ситуацию, когда я, в конце концов, это сделаю. Я знаю это, но веду себя как ребенок. У меня необъяснимое чувство из-за встречи с этой женщиной, что просто глупо, ведь она всего лишь женщина. Втайне я наслаждаюсь тем, что снова наблюдаю за ней. Я часами сижу в офисе, заставляя свои глаза оставаться открытыми, чтобы следить за каждым ее движением. Единственное место, где не могу ее видеть, — это ванная. Я не полный отморозок, там я не ставил камеры. Сейчас в ее глазах что-то изменилось по сравнению с тем, что я наблюдал раньше. Она сломлена. Меня не должно волновать, почему, я должен просто отправить ее в счастливую жизнь — я спас ее, и теперь она свободна. Но я просто не могу ее отпустить; безумный монстр во мне хочет ее оставить. Я чувствую к ней какую-то привязанность, собственничество, хочу исправить то, что сломано, потому что чувствую, что это полностью моя вина. Я перестал следить за ней. Я должен просто покончить с этим и позволить ей уехать куда-нибудь и попытаться снова стать счастливой, или, может быть, она никогда не была счастлива. Черт, не знаю, почему это делает мой мозг таким мягким, когда рядом женщина.

Не то чтобы я не любил женщин, у меня их было предостаточно, и я знаю, чего хочу от них и что могу им дать. Именно из-за этого мои встречи с противоположным полом обычно недолги и происходят только в спальне. Я люблю секс, нет, я обожаю его, но на своих условиях. Никаких эмоций, никаких чувств и абсолютно никаких отношений. Обычно я подбираю распутных девушек в барах, трахаю их в машинах и бросаю. Я уже говорил вам, что я плохой человек. На самом деле я обычно занимался бы именно этим после завершения работы, но здесь я смотрю на Эллию через монитор и готовлю какую-то отвратительную еду, чтобы потом кинуть за дверь.

Боже, ее отец действительно убьет меня. Не могу поверить, что так плохо справляюсь со своей работой. Я никого не убил с тех пор, как она приехала, а должен был бы. Сейчас чувствую себя полным неудачником. Ребенок Мика, его гордость и радость разбита, и это случилось в мою смену. Я хочу отмотать назад восемь лет и просто продолжать наблюдать за ней, спасать ее от всего, что случилось, чтобы она в итоге была здесь со мной.

Мне нужно выбраться отсюда и поговорить с кем-нибудь по-настоящему. Я свожу себя с ума и топлю горе в виски, чтобы отвлечься, что бы это ни было, но это не будет помогать вечно. Прошло уже десять дней, и мне нужен план. Мне нужно поговорить с другом. Я оставляю недоеденную яичницу на прилавке. Иду в комнату и переодеваюсь в более презентабельную одежду, чем та, в которой я слонялся по офису. Джинсы и черный свитер подойдут.

Мне нужно съездить в этот чертов город и поговорить с Каллумом.

Кэл — мой лучший друг, мы вместе переехали сюда, оба — дети преступного мира, отправленные в Африку, чтобы вести бизнес, в котором во всем друг другу помогаем. Возможно, он сможет исправить эту бурю дерьма, которую я создал. Или хотя бы образумить меня. Но я знаю, что он захочет просто выбить из меня все дерьмо за это.

Я набираю номер Кэла и одновременно вставляю ключ в замок зажигания своего Range Rover. Ворота гаража распахиваются за мной, когда включаю заднюю передачу.

— Ро, — отвечает он на втором звонке.