Согласно новости из газеты в городе, где я жила с Ренцо, я мертва. Я улыбаюсь. Умерла вчера по дороге на званый ужин в честь собственного дня рождения. Я остановилась, чтобы снять наличные, чтобы расплатиться с прокатчиком, который в последнюю секунду настоял на наличных. Теперь ясно, что это не такое уж и совпадение. Банкомат, которым я пользовалась, взорвался во время одного из наших печально известных еженедельных/ежедневных взрывов банкоматов.

Там была моя фотография, вставленная в снимок с места взрыва. И длинная статья о том, как умирает молодая жена видного местного бизнесмена. Даже в смерти он украл мою личность. Я ненавижу своего мужа всеми фибрами своего существа. Он лишал меня себя на протяжении восьми долгих лет. Мучил и наказывал за закрытыми дверями и делал так, чтобы по ту сторону этих дверей мы казались идеальными. Желаю ему попасть в аварию.

Ублюдок.

Меня осенило, что папа сказал, что у меня будет наблюдатель, который будет следить за тем, чтобы я была счастлива. Видел ли мой наблюдатель, что происходит? Вряд ли. К тому же, если он и был, то был очень дерьмовым наблюдателем, раз ему понадобилось восемь долбаных лет на то, чтобы что-то сделать. Должна признать, убить меня было гениально. Развод никогда бы не состоялся, если бы я попыталась убежать или спрятаться, он бы заставил меня заплатить, и мне пришлось бы жить с еще худшими последствиями. Мой муж столько раз давал мне это понять: «Ты моя Эллия, ты никогда не уйдешь отменя, если только не умрешь, ты моя». — Я никогда не замечала Наблюдателя, я смотрела в начале, желая найти кого-нибудь, кого могла бы умолять спасти меня из моего личного ада. Однако это похоже на отца. Несчастный случай, возвращение домой, в мой настоящий дом. Но теперь кажется, это похоже на тюрьму, из которой я не могу выбраться. Даже запертый как узник, я чувствую себя дома, в безопасности и, в основном, могу дышать полной грудью. Наверное, я действительно умерла, а это рай или ад. Я никогда не была так хороша во всех этих церковных и божеских делах. Это не мог быть Ренцо, мне не больно, и никто не причинил мне вреда и не пытался причинить его, пока? Я сдерживаю нарастающую панику внутри. Не хочу, чтобы тот, кто меня забрал, увидел мою слабость, я сосредоточилась на вдохе и выдохе и на том преимуществе, что точно знаю, где нахожусь.

Трудно поверить, что Бог заботится о тебе, когда твой отец – убийца. Мой отец верил в Бога или заставлял верить в это, пока не умер, он таскал меня на мессу каждое воскресенье. После его смерти я перестала верить, что Бог заботится о таких, как я, а когда вышла замуж, решила, что если Бог вообще существует, то он решил мне не помогать.

Так что, технически, я умерла. Но сейчас не уверена, так ли это на самом деле. Я заперта в доме своего детства. И снова совсем одна. Но никогда еще я не чувствовала себя такой СВОБОДНОЙ.

Я лишь хочу знать, кто и почему это делает, чтобы собрать все воедино.

Интересно, останусь ли я здесь навсегда? Я не против. Мне здесь нравится, всегда нравилось, ведь это мой дом.

Глава 6

РОУЭН

«Хаос — это ангел, влюбившийся в демона».

~ Кристофер Пойндекстер

Сижу за белым столом в своем кабинете и долго наблюдаю за ней, она кажется такой спокойной. Если честно, девушка почти счастлива, а я в замешательстве. Это совсем не то, чего я ожидал. Заключенные так себя не ведут. Я обращался с ней именно так. Под мягкой оболочкой этой женщины скрывается сталь. Она не плакала, не кричала и вообще ничего не делала. Я привез ее домой, теперь это мой дом, он стоит вдали от коммерческих зданий винного поместья, и меня редко беспокоят гости, если только сам их сюда не привожу. Дом принадлежал Мику до его смерти, я просто переделал его внутри и превратил в свое собственное пространство. Он был создан в роли убежища, у всех на виду, и прекрасно подходил для моих нужд.

Солнце садится, и его мягкое сияние окрашивает виноградники в цвета, которые можно увидеть только в это время суток, они выглядят почти нереальными из-за размытости, создаваемой оранжевым светом. Позднее полуденное солнце светит в воздухе, и я ощущаю прохладный хрустящий аромат, проникающий через открытое окно. Выхожу из офиса на современную кухню открытой планировки, которой никогда не пользовался, чтобы приготовить себе ужин. Я решаю приготовить еду для себя. Знаю, звучит как шутка, и если бы вы действительно знали меня, так оно и было. Я совсем не умею готовить, но не хочу оставлять ее здесь одну, а здесь, в глуши, никто не поставляет ничего приличного.