— Ах так? — я возмущаюсь, делаю пару шагов и со злости хватаю со стола кожаный портсигар. — У вас — скорее вот от этого будет! — выкидываю его в окно и в момент, когда вижу вещицу в небе, понимаю, что все… — Курить вредно… — говорю уже не так уверено.

— Ты ошалела? — Литвинов поднимается и смотрит вслед своему портсигару. — Идиотка!

— Сам такой! — парирую.

Молча наблюдаю, как он хватает пиджак с крутящегося стула и направляется к двери.

Иду за ним.

— Да я вас всего насквозь вижу! — шиплю ему в лицо в коридоре.

— И какого цвета у меня трусы?

Дар речи теряю.

ХарассМент Андреевич.

При чем тут его трусы? Я о них вообще не думала. Как-то Дашка рассказывала, что в парке к ней подошел полуголый мужик. Из одежды — один плащ. Он дергал свой отросток и смотрел на мою подругу. Только сейчас понимаю весь ужас, который она пережила.

Литвинов в ответ на одолевший меня ступор мрачно добивает.

— И сантиметров у меня сколько? — спрашивает с усмешкой.

Я, клянусь, чисто инстинктивно смотрю на его ремень и съеживаюсь под пристальным взглядом.

Голос дрожит, но я стараюсь держать внутреннее достоинство и задираю подбородок.

— Ну уж нет. Я не буду лелеять ваши скрытые комплексы…

— Все понятно. — он закрывает дверь на ключ. — Звездишь как дышишь, шарлатанка!

— Мужлан неотесанный! — заряжаю звонкую пощечину, когда поворачивается.

Синева в его глазах темнеет, но ему хоть бы что! Он тоже пялится на мои бедра.

— Дохлая крыса! — сквозь зубы оскорбляет и уходит так, будто вот-вот пробьет ногами пол.

— Я же говорила, что тебе больше не надо худеть к лету, — смеется подруга и мечтательно смотрит этому гаду вслед. — Какой классный мужик, Селиванова! Тебе такого надо!

Громко всхлипываю и возвращаюсь в кабинет.

— Нет. Ты его слышала? Он ворует, а я крыса?

— Ну все, ну все, — Дашка обнимает. — Ты его разозлила. Шмалев тоже на эмоциях меня как-то курицей назвал…

— Курица лучше, чем крыса. — жалобно шмыгаю носом.

— Звучит как лозунг из шаурмячной. — хихикает.

— Я не крыса… Это он… вор!

— Мужик этот, Милка, нормальный. — Даша задумчиво гладит меня по голове. — Придется договариваться…

— С ним? — я снова злюсь, сжимаю кулаки и дую сопли. — НИКОГДА!

Глава 7. Милослава

Все, что нужно знать о Милославе Селивановой, — я быстроотходчивая и совсем не злопамятная.

А еще, в детстве моим любимым фильмом был «Крестный отец». Майкл Корлеоне говорил: «Держи своих друзей близко, а врагов ещё ближе».

Вот так.

Поэтому уже на следующий день стою перед кабинетом полковника при параде: в цветастом фиолетово-желтом сарафане, фиолетовой шелковой чалме, закрепленной на голове брошью, и узких желтых босоножках.

В руках — сладкий пирог со щавелем, на лице — мед.

Стучусь и, едва услышав грубоватое: «Входите», попадаю в никотиновое царство кожи и дуба. Последнее — вовсе не о полковнике.

Он, кстати, с легкостью мог бы играть штрихкод в каком-нибудь современном театре, потому что за месяц работы бок о бок — кроме черного и белого ничего не носил.

А еще спрашивал какого цвета у него трусы…

Будто здесь есть варианты? Да?

Мужчины, блин…

Переминаюсь с ноги на ногу.

Брови Литвинова, как всегда, радуются мне больше всех. Выгибаются удивленно и замирают.

А сам Давид Андреевич резко хватает свой новенький, блестящий портсигар со стола.

— Не бойтесь, — мягко улыбаюсь, посматривая на открытое окно и сжимая блюдо с пирогом. — Я… с миром. — демонстрирую пирог. — Вот.… принесла.

— Да ладно? — откидывается на спинку стула и, подперев рукой висок, изучает мой яркий наряд. Курит — естественно. На этот раз сигарету. — А я думала фэйсом об тэйбл бить пришла…

— Чего?

— Тебя радуга покусала? — кивает на мой сарафан.

— А вы всегда хамите тем, кто приходит к вам с добром? — задираю подбородок и ставлю на стол свой «белый флаг» — красивейший открытый пирог с розочками и косичками. Еще горяченький. — Я ведь и правда извиниться пришла. Вспылила — с кем не бывает. Вечером уже сожалела. Вещь вашу уже не вернуть, — посматриваю в окно в память о старом портсигаре. — А я чувствую себя виноватой…

— Да ладно? — почти с восторгом произносит.

Я осматриваю суровые черты лица, как минимум трехдневную щетину и смотрю в открытый ворот черной рубашки.

— В общем, вот! — достаю еще одну заготовку.

Пластиковую бутылку с серебристой этикеткой.

— Что это? — спрашивает без энтузиазма.

— Гингко Билоба.

— Это заклинания?

— Нет. Это витамины.

— Витамины?

— Мои любимые. Совесть не позволила купить вам сигары. А сама я не курю…

— Это, кстати, факт спорный…

Качаю головой.

— В общем, я принесла то, что дорого мне.

— Тебе дороги… витамины?

— Ну да. Они очень действенные, я курсами пропиваю. Особенно для гипоксии головного мозга хорошо. Кровообращение восстанавливает.

— У меня с кровообращением все в порядке.