Пялюсь на сочные малиновые губы. Я не извращенец и не известный в Москве ебака, но меня неожиданно вставляет. Мила вставляет. Своей женственностью и… простотой. Тем, что не скрывает свои желания. Понравился мужик — в шашлычку и… надеюсь, в койку.

Выбор места для полюбовной встречи так себе, но надо признаться — мясо Ашот делает отменно. Давно с таким удовольствием не ужинал.

Достав бумажник, расплачиваюсь Екатеринбургом и думаю о том, какая же Мила здравая. Все-таки психологи особая каста. Надо приглядеться. В недотрогу не играет, на оплате половины счета не настаивает. Сумма, конечно, смешная, но это все равно очень по-женски и ей идет.

Она мило переговаривается с Ашотом.

А куда же мы сейчас? — обдумываю варианты, посматривая на воркующую собеседницу.

У нее дома семеро по лавкам — я так понял.

В гостиницу или на съемный квадрат такая женщина не поедет.

К себе?

Ой бля…

У меня в квартире еще мухи не еблись. Аура девственная.

Дочь моя там росла… Никого не водил, да и не планировал. Ремонт бы обновить, но это ведь ни желтым шелком груди обтянуть.

Все-таки мужчинам пыль в глаза пускать сложнее.

А хоть бы и домой… По хрен.

Хочу ее. Даже с такими бедрами. Вернее их отсутствием.

Внутренности встают как по команде вместе с наружностями. Предвкушение дурманит, давление падает

Незаметно поправляю брюки и иду за ней.

Выпуская Милу на улицу, позволяю некоторые вольности: приобнимаю за талию и роняю ладонь ниже, как и мечтал.

Потрогать, пока там что-то от диет ее осталось. Сжимаю правую ягодицу и… получаю под дых с локтя.

Пф…

— Давид Андреевич, вы больной? — она строго смотрит и вызверяется.

Это игра такая?

Все-таки «недотрога», да?

Прижимаю ее к перилам. Собой, чем же еще. Телом округлости ее воспринимаются еще приятнее, чем на глаз.

— Это что за новости? — Мила возмущается и пытается вырваться.

— Да ладно тебе. Я все понял. — затягиваюсь опьяняющими духами.

— Что это вы поняли? — упирается ладонями в мою грудь и пытается сдвинуть.

— Понял к чему все идет…

— И к чему же все идет? — задирает подбородок.

— К тому, — врезаюсь в нее с новой силой. Какая же приятная! — На свидание пригласила — раз, разоделась — два-с, промоутера себе вон какого организовала — три-с. Понравился я тебе. Поплыла.

Мила смотрит на меня дерзко и вдруг хохочет.

Воспользовавшись моим замешательством, выскальзывает из рук.

— Мне бы ваше самомнение, полковник. — поправляет волосы и лямку лифа, ныряя под ворот кофточки.

Белье у нее белоснежное и шелковое.

Есть еще порох в похеровницах у разведчика, получается.

— А что не поплыла? — тянусь к ней.

— Даже ножки не помочила. — свысока смотрит и идет к машине.

— Ну, расспрашивала обо всем, как заинтересованная? — бью по карманам в поисках пачки и зажигалки.

Мила оборачивается и складывает руки под грудью.

— Вообще-то, это техника активного слушания, которую я часто применяю в работе. Я ничего не расспрашивала. Вы сами обо всем рассказали.

Блядь.

Обдолбанный я, что ли?

— Ну и на хрена это все? — закуриваю нервно.

Ложная тревога получается.

Обидно — досадно — Жанна.

— Что все, Давид Андреевич? — иронизирует зараза.

— Вот это! — психую, обводя сигаретой вывеску шалманки.

— Ааа… Я и забыла… Вы ведь сказали — могу рассчитывать на вашу бесплатную консультацию. Вот я вас к Ашоту и привела. У него заведение закрывают. Под снос. А взамен ничего не предлагают. Решите уж проблему по-свойски, полковник. — обводит меня игривым взглядом. — Отличного плавания!

Выпуская облако дыма, провожаю уплывающие от меня бедра до машины.

Рядом оказывается Ашот.

Причитает.

— Зачем худеть? Такую красоту попортила… Сердце потом обливается.

Как два долбоеба провожаем «Пежо» до поворота.

Курю усиленнее и чаще, обжигая губы.

— А я ей гаварю, это нармально? Если Ашот тебе шашлык весь обрежет. Бах, Бах — одни косточки останутся. Нормальный будет такое?

Щелбаном отфутболиваю окурок и хмуро киваю ему на дверь:

— Ладно тебе. Пошли внутрь. Поговорить надо…

***

Сегодня скидка на моих свеженьких Александровых

Там смешно, горячо и порой тянет ностальгией из 2000х.

Читайте здесь:

Глава 10. Милослава

Больше всего на свете обожаю свои утренние ритуалы!

И манную кашу.

Думаю, это из детства. Нутрициологи говорят, что манка не может содержать хоть что-то полезное, но мою душу она лечит.

Воспоминаниями.

О детстве, о чуде, в которое ты веришь только будучи ребенком, и о лете в загородном лагере.

Пританцовывая бедрами в оранжевой футболке на шесть размеров больше, которую моя мама ошибочно выписала из Китая, использую поварешку как микрофон:

— Она танцует под Шадэ, танцы прямо на мне, танцы прямо во сне…

Чувствую себя женственной, как никогда.