— Так чего ты не приехал? — Резонно уточнила я. — Ты мог приехать. Ладно, плевать, не возвращать меня. Ты бы мог приехать к своим детям. В общем, Влад, я понимаю, что ты сейчас себе там бонусные баллы пытаешься заработать: дочку себе забрал, щенка подарил, с которым я опять-таки не знаю, что делать, потому что это взрослая в дальнейшем здоровая собака. Может, дом мне тогда купишь? Такой собаке нужен дом, не квартира.

— Кать, — тяжело выдохнул Влад.

— И да, твоя Элеонора слишком много болтает, рассказывая, что у нас с ней, помимо тебя, общее есть ещё что-то. Не представляю, что. Может быть, ты паразитами нас наградил? Да я вроде проверялась, лечилась. — Хохотнув, я бросила трубку и переключила своё внимание на то, чтобы разобраться с историей родителей.

Мне не нравилось, как это пахло. Чуйка, может быть, пресловутая женская интуиция кричала о том, что всё здесь неправильно.

Арсюха освободился со своих занятий и мы поехали домой.

Щенок напрудил в коридоре и я закатила глаза.

— Мам, может, ему памперсы возьмём? — Глубокомысленно заключил Арсюха, найдя тут же решение проблемы.

Я хохотнула.

— Он просто ещё маленький. Он не умеет терпеть до улицы.

Бедный щенок сидел и смотрел на нас грустными глазами. Я быстро прибралась. Накормив Арсения, побежала подключаться к занятиям. Я никогда бы не могла подумать, что смогу монетизировать то, что мне вбивалось в голову очень долгое время на протяжении всего детства. Как мне говорили мои знакомые, что у меня есть, наверное, какой-то определённый талант к языкам, поэтому так достаточно просто мне всё давалось. Видимо, талант был ещё и к преподаванию. За счёт этого было намного легче найти контакт со своими учениками. Я была рада, что у меня хотя бы такая была возможность обеспечить себя и своих детей. Я как-то не особо заостряла внимание на тех финансах, которые достались после развода с Бариновым. Я всё-таки проводила чёткую грань: это его деньги, свои я заработаю сама.

Занятия закончились в районе семи вечера. Лена приехала усталая и с дёргающимся глазом.

— Я, конечно, всё понимаю, но, может быть, я просто интроверт? — Она пожала плечами. — Меня не напрягает работа. Меня напрягают люди. Безумно напрягают.

Это было следствием того, что мы вели достаточно уединённый образ жизни в Праге. У нас был кружок из близких, с кем мы постоянно контактировали. И ничего удивительного, что сейчас Лена испытывала дискомфорт от изобилия людей.

К вечеру я смогла дозвониться до одной старой знакомой родителей — тёти Нади. У них с дядей Валерой был дом в пригороде, и на тот момент, когда мы ещё с родителями общались, когда я жила дома, это были одни из самых близких их друзей. Поэтому ничего удивительного, что я выбрала именно её, для того чтобы узнать и разведать всю ситуацию.

— Тёть Надь, здравствуйте. — Произнесла я тихо и напряжённо, потому что не знала, как отреагируют знакомые родителей на меня. Скорее всего, были же и ходили слухи о том, что «неблагодарная коза, взяла, уехала и родителей бросила» и всё в этом духе.

— Здравствуйте. Не узнала.

— Это Катерина Родина.

Тяжёлое дыхание.

— Катенька, привет.

И в голосе вроде бы не было раздражения, не было недовольства.

— Как у вас дела? Всё в порядке? Как у вас Игорь? — спросила я про их сына.

— Господи, да всё хорошо, Кать. — Как-то затормозилась, замедлилась тётя Надя, и я быстро затараторила:

— Тётя Надя, помогите мне, пожалуйста. Я понимаю, что, возможно, вы мне сейчас не скажете ничего хорошего и скорее всего, бросите трубку, но мне очень важно знать, что сейчас происходит у родителей. Мы уже полгода живём в Москве и я пытаюсь с ними связаться. Раньше младшая хотя бы со мной общалась, но сейчас полный игнор. Я даже не знаю, за что браться. То ли мне сейчас паковать детей и быстрее возвращаться домой, потому что всё плохо. То ли что. Я просто звоню узнать, почему никто из семьи не выходит на связь. Я понимаю, что они, скорее всего, не хотят со мной разговаривать. Но если это дело касается того, что всё плохо, то…

— Катя, — задрожал голос. — Катенька, девочка моя, — шмыгнула она носом. — Собирай детей и езжай домой. У тебя отец при смерти.

Глава 27

— Тёть Надь, — тихо выдохнула я.

— Езжай. Поезжай домой, к родителям. Я не знаю, почему ты так долго молчала.

— В смысле, я молчала?

От неверия у меня в голове всё смешалось. Я даже не могла сейчас правильно рассчитать масштаб бедствия.

— В смысле, при смерти? Мы же как прилетели в Москву, говорили с Кларой. Я же ей говорила, что если что-то нужно будет, если какие-то проблемы, чтобы обязательно звонила. Она вместо этого вообще перестала отвечать на мои звонки.

— Уже лет десять, как отец отошёл.