— Мил, собери, пожалуйста, вещи. Я тебя отвезу к папе.

Дочь вскинула подбородок, намекая на то, что ты со мной так не играй, не надо меня на понт брать. А я потёрла снова лоб — почти до красна уже, и наклонилась к коленям, упёрла локти в них.

— У меня нет сил доказывать тебе обратное. Я тебе рассказываю, как ситуация выглядит с моей стороны. Не буду убеждать тебя в том, что я одна права. Хочешь узнать правду? Езжай к папе. Ты понимаешь, что ты тем, что не можешь решиться сейчас, ещё неплохо меня дёргаешь — «я от тебя, мама, не уеду. Но и пилить тебя буду с монотонностью пилы-дружбы».

Мила надула щеки, встала и фыркнув, ушла в свою спальню.

До вечера я всё ждала звонка от сестры. Думала, что, может быть, удастся переговорить. Если с отцом что-то случилось непоправимое, значит, надо было собираться и ехать. Но мне для начала надо было понять, что там случилось. Сорвать троих детей и собаку, чтобы полететь — это дурдом был.

Выбившись из сил, я перебирала в телефонной книге номера знакомых родителей: тётя Клава из Сургута, мамина школьная подруга. Они общались пару раз в год. Слишком далеко. Надо было кого-то поближе найти и поудачнее.

Но меня прервал звонок в дверь и на пороге стояла наш кинолог. Опять прогулка.

За это время я перевернула в голове тысячу и одну мысль. Казалось, что всё играет сейчас против меня. Даже время.

Логично, что после такого дня я почти без сил была и вечером свалилась. Я провалилась в сон, как только дотронулась головой до подушки.

А утром началось самое интересное.

Мила ходила по квартире, собирала свои вещи, что-то складывала в чемодан.

— Я пока просто собираюсь. — Зло призналась она и повела плечом.

Лена поехала снова на работу, желая разобраться со всеми бумагами.

Я, забрав Арсения, посмотрела на список дел и выбрала встречу с одним из юристов, который должен был объяснить, чем чревато сейчас желание Баринова пересмотреть время общения с детьми.

После встречи, Арсюха уломал меня заехать в торговый центр. Ему нравилось в России из-за того, что здесь очень много было для него развлечений. Прага тоже хороша. Европа в принципе для детей и животных хороша. Но почему-то в России он меня постоянно затаскивал то на батутные аттракционы, то в детские комнаты. Вся эта движуха была ему по душе.

Оставив Артюху в флай-парке, я решила пройтись по бутикам. Хотела купить сыну немного вещей, потому что рос он не по дням, а по часам. Только недавно брюки были нормальными, а сейчас уже становились похожи на капри. С девчонками тоже также было. Только тогда особо возможности у меня не было.

Я передвигалась от одного бутика к другому и, посмотрев на время, заметила, что уже пора возвращаться за Арсюхой. Решила взять бабл-ти и остановилась возле лотка. Быстро выбрала нам с Арсением разные вкусы, чтобы, если вдруг ему его не понравится, он мой взял. В одной руке у меня были пакеты, в другой руке два стаканчика на подставке.

Я разворачивалась и абсолютно не ожидала, что у меня кто-то будет стоять за спиной так близко, что не удержу равновесие и стаканы с чаем полетят на пол. Неприятный розоватый след от чая остался у меня на рукаве блузки. Я чертыхнулась, сделала шаг назад, припирая собой столешницу и вскинула брови.

Подняла глаза, рассматривая того, из-за кого у меня произошёл этот конфуз и медленно выдохнула ругательство.

Элеонора стояла, склонив голову к плечу и брезгливо рассматривала манжету белого пиджака.

— А как же вилла в Испании? — недовольно выдохнула я, делая шаг в сторону.