Из-за того, что мы были с собакой, нам пришлось пройтись до парка, где была прогулочная площадка для животных. Мне казалось, что Арсюха больше был вовлечён, чем я. Потому что у меня голова болела о другом.

Когда мы вернулись домой, я ощутила, что вымотана настолько, что даже не могу собраться с мыслями и распланировать завтрашний день. В бессилии написала Нагорному о том, что мне нужна его помощь и быстро объяснила всё то, что меня сейчас беспокоило по поводу финансовой стороны.

Дмитрий ответил сухо и, как всегда, в своём стиле.

« Я разберусь.»

И снова звонки сестре, чтобы понять, что происходило с отцом.

И снова не было ответа.

Внаглую, психуя, я набирала маму, набирала папу. Но прекрасно знала, что я у них заблокирована.

Почему заблокирована?

Потому что мне однажды объяснили: «чтобы, когда всплывает твоё имя на экране, никому не было больно.»

Мне было больно. Но это была малая цена за то, что происходило.

Мила заглянула ко мне в спальню и бросила неприязненно о том, что с бабулей всё прошло нормально. Я отвела глаза. Кивнула, говоря мысленно дочери о том, что я за вас рада. А потом увидела несколько входящих от Баринова. Не была готова отвечать, поэтому отложила их до утра.

Но утро было ещё более паскудным, чем вечер. Никаких сообщений от сестры. Никаких сообщений от Ставра. И Бьёрн блеванул. Лена перепугавшаяся, смотрела, какая ветеринарная клиника поблизости, а я рассматривала сожранные цветы в корме.

И, само собой разумеется, что если утро начинается так, то от дня ждать ничего хорошего не стоит.

Баринов приехал собственной персоной. Поскольку дверь открыла Мила, то, конечно, она его впустила. Арсюха выскочив, попятился назад.

— Мам, мам! — недовольно крикнул сын.

И только тогда я вышла.

Баринов прошёл в зал и опустился в кресло. Я погладила сына по волосам и тихо произнесла:

— Иди к Бьёрну.

Когда Арсюха убежал, Баринов недовольно поджал губы, вскидывая подбородок. Бежевый костюм с белой рубашкой и как акцент, тёмно-изумрудный платок в кармашке.

— Ты делаешь всё возможное для того, чтобы я не мог пообщаться с сыном? Правильно? — Спросил спокойно Влад, глядя на то, как Арсюха скрылся в проёме спальни.

— У тебя есть с кем общаться. У тебя Элеонора же родила. Ты так беспокоился о состоянии своего ребенка и о приватности личной жизни, что аж виллу в Испании купил. Или где там. — Произнесла я устало и улыбнулась. — Слетай, проверь. А то, что одна я страдаю, а так хоть Элеонора вспомнит, как ты выглядишь.

И в этот момент Баринов помрачнел.

— А с чего ты вообще решила, что мне до того ребёнка есть какое-то дело? Или ты забыла, что я тебе говорил?

Глава 18

Баринов смотрел на меня победителем. В его взгляде лучилось ликование.

И да, я действительно вспомнила, что он мне говорил перед разводом о том, что наши дети в приоритете.

— Так раз тебе до детей любовницы нет никакого дела, зачем ты вообще разрешал ей рожать?

В этот момент Мила вышла из кухни, держа в руках две чашки с чаем. Замерла, прислушиваясь к разговору, и немного попятилась назад.

— Пап, это же неправда? — Спросила она с детской наивностью, которая проскальзывала в принципе в отношении Баринова.

Я не стала щадить мировоззрение своей дочери.

— Почему неправда, Мила. Правда. Просто папа, видимо, посчитал в какой-то момент, что у меня с ним дети бракованные. Поэтому пошёл ещё настрогать себе десяток наследников.

— Кать, ты перегибаешь.

Мила ещё отступила назад и тряхнула волосами.

— Я не верю. — Произнесла она слишком механическим голосом, по которому можно было понять, что ей сейчас было очень неприятно это слышать.

Я пожала плечами.

— Мила, ты уже решила? Ты уезжаешь со мной?

Мила сделала ещё один шаг назад, заходя в кухню.

Звякнули чашки.

— Я думаю. — Произнесла она, пролетая мимо Баринова и мимо меня, по коридору к Арсюхиной спальне.

Влад тяжело вздохнул и покачал головой.

— Оно того стоило?

Он смотрел на меня без злости, без раздражения. Взгляд был немного усталый. Не виноватый и даже не расстроенный. Так смотрят на вечно орущее дитя, когда вроде бы ты понимаешь, почему оно орёт — потому что газики, колики, но при этом ни черта сделать не можешь, потому что ни один из способов не срабатывает.

Я пожала плечами.

— Ну, ты же не рассчитывал на то, что я буду и дальше поддерживать легенду того, что папа у нас хороший, а мама у нас ехидна, поэтому просто так увезла детей в Прагу.

— Да, кстати, я всегда хотел спросить: почему именно Прага? Тебе что, другого места не нашлось?

Я склонила голову к плечу.

Наверное, потому, что сама не знала точного ответа.

— А сейчас это какое значение имеет? — Тихо переспросила я у Баринова и цокнула языком. — Слушай, ты на мои вопросы не отвечаешь, непонятно зачем приезжаешь и желаешь ещё того, чтобы я с тобой разговаривала?