— Однако как интересно. Ты не только сама умудрилась забыть, как это быть со мной, так ещё и дочерей настроила. И Милу сейчас настроенной я наглядно видел. Как ты этим занимаешься? Мерзковато, Катюш. Не достойно жены олигарха.

— А ты зачем приехал? За Милой? Попробуй, иди уговори теперь её переехать к тебе. И да, объясни ребёнку, что твоя любовница никак не повлияет на вашу жизнь. А то мне кажется, у Милы это единственный вопрос, который её сильно заботит. И ещё выдели время в своём расписании. Не надейся на то, что почти совершеннолетняя дочь не требует никаких моральных вложений. Требует, Влад. И когда я пойму, что ты их не делаешь, я буду это использовать с чувством, с толком, с расстановкой.

— Как используешь моё пятилетнее молчание, объясняя, что не сможешь и не пожелаешь пересмотреть наше соглашение о проведённом времени с детьми…

Я пожала плечами.

— Предположим, если бы мне позвонил кто-то менее миловидный и более профессиональный, я бы, возможно, ещё пообщалась. Но поскольку мне звонила Камила Ренатовна, которая с придыханием произносила твоё имя, я сочла это всего лишь глупой попыткой развести меня и заставить паниковать. Потому что настоящий профессионал не может вожделеть своего заказчика. Так что и тут ты опростоволосился. Поменяй юриста.

Я шагнула к двери и взмахнула рукой.

— Или всё-таки попробуешь поговорить с Милой?

Влад стиснул челюсти.

— Не упирайся. Я не говорю, что будет легко. Я говорю, что нам с тобой будет сейчас очень сложно. Уходя, ты разбивала всё, до чего могла дотянуться. Ты сжигала мосты. Ты плевала на наше прошлое, совместное, и на гипотетическое будущее. Я не говорю, что после такого у нас с тобой всё будет хорошо с вероятностью девяносто процентов. Мы скорее попытаемся друг друга убить. Но не оставить всё как есть.

Я потёрла переносицу и поняла, что Влад последние пять лет занимался очень плотно, видимо, дипломатией, потому что старался сейчас свою предвыборную кампанию протолкнуть таким образом, что вроде бы и волки сыты, и овцы целы.

— Я всего лишь тебе предлагаю попробовать. Ты умная женщина, я гениальный мужчина. У меня есть возможности, у тебя есть таланты. У нас с тобой замечательные дети, Катя, рождаются. И я считаю, что на Арсении останавливаться не стоило.

— Да? Поэтому ты завёл ребёнка с любовницей? Слушай, а что в итоге там произошло? Почему в сети гуляет информация о том, что она, возможно, лежала в каком-то психоневрологическом диспансере? Что ты так дрессировать её взялся? Считаешь, будто бы она совершила недопустимое, появившись перед крестинами в церкви? Или чем заслужила такое? Не надо рассказывать, что она перенапряглась. Я прекрасно знаю тебя и это со мной ты не мог провернуть такое, хотя подозреваю — просто не хотел. Но, видимо, с ней всё было по-другому.

— А давай мы с тобой договоримся, что я отвечу на все твои вопросы, но в той обстановке, которую выберу я, тогда, когда скажу и при условии, что на тебе будут красные чулки и короткая белая сорочка. Ты же у меня златоволосая. Вам всегда шёл красный цвет. И поверь, ты получишь ответы абсолютно на всё. Тебе ведь это интересно? Ты же отчаянно хочешь поверить в то, что я не такой плохой, каким кажусь тебе и в глубине души ты меня почти простила.

Влад шагнул ко мне и, не дотрагиваясь лица, провёл пальцами вдоль скулы.

— Я могу сейчас для тебя сделать всё что угодно. Но при этом ты должна играть по моим правилам.

Я глубоко вздохнула и тихо шепнула:

— Запашный, твоя дрессура устарела. И если я уж и буду в белой сорочке и красных чулках, то только на твоих похоронах. Так сказать, выполню последнюю волю.

Глава 20

Влад прошёлся по мне оценивающим взглядом. Ни капельки не упустил то, что пять лет после рождения Сеньки меня мало как изменили. А тяжело разжиреть, когда ты мать троих детей, когда ты носишься как савраска. Ей точно так же тяжело в какой-то момент оказаться неряшливой дурёхой. Когда ты, во-первых, подаёшь пример дочерям, а во-вторых, знаешь, что на тебя смотрит маленький сын.

— Чертовка. — Мягко улыбнулся Влад и горячо выдохнул мне в лицо. — Прекрасная чертовка. Так мне даже больше нравится. Не то что моя благовоспитанная жёнушка пять лет назад. Хотел бы я тогда получить по морде от тебя этими словами.

И что-то было в его фразе, что заставило меня дёрнуться.

Влад сделал шаг и открыл дверь.

— Ты сделала всё возможное для того, чтобы Мила во мне разочаровалась. Спасибо от души душевно в душу, Катюха.

Влад закрыл за собой дверь.

Что принципиально — не хлопнул, а просто закрыл.

Я развернулась, потёрла лоб. В этот момент из коридора выбежал Сенька с Бьёрном.

— Ну что? Всё хорошо? Папе звонить будем?

Я мягко улыбнулась.

— Позвоним обязательно. — Честно призналась и села на диван.

А девочки, услышав голоса, начали подтягиваться. Лена была недовольна. Забрала Сеньку на кухню. А Мила села передо мной в кресло и поджала губы.

— Я всё равно не верю, что вот так вот всё происходило. Я уверена, что папа может это объяснить по-другому.

Я поняла, что больше не могу бороться.