В один из таких дней, в период боёв ко мне подошел доктор Гилмор, и, отведя в сторону, предложил уехать из города вместе с Вероной и его семьёй. Его жена Джоанна умела управлять лошадьми. У супругов Гилмор была лошадь. Один из умирающих пациентов рассказал доктору, где он спрятал свою повозку. Доктор Гилмор нашел это место и готов с помощью мейстера Умлиса перегнать повозку на территорию Академии. Места немного. Но если мы потеснимся, то сможем уехать из города до начала осады. Открытым оставался вопрос: куда именно мы поедем? На следующий день Верона получила письмо из Карповки от своей матери. Это было первое письмо, которое мы получили от Агаты за десять месяцев.

Пожилая травница писала, что половина жителей Карповки подалась в бега. Особенно молодежь. Старики боялись покидать свои дома, бросать налаженное хозяйство. Зимой многие закололи всю скотину, потому как боялись, либо умрут от голода, либо явятся перевёртыши и отнимут скот. Запасы зерна подошли к концу еще в марте. Бои рядом с Карповкой были в апреле. Маги оставили раненых в деревне и бежали. Агате удалось выходить троих раненых бойцов. Один из мужчин и привез письмо Вероне. Агата строго наказывала не покидать город ни мне, ни Вероне с дочкой. Как бы ни сложились обстоятельства, мы должны отсидеться в городе. Драконы не тронут беззащитных женщин и грудного ребенка. Маги и перевёртыши и так загнали большую часть населения в ловушку, лишив продовольствия и покоя. Кто бы ни выиграл, мы должны остаться в Корсуни. Так будет безопаснее….

На следующее утро доктор Гилмор вновь постучал в двери скромного дома экономки Академии. Его сын и младшая дочка заболели. Доктор Гилмор с раннего утра вынужден идти на службу в госпиталь. Стесняясь, он попросил меня принести немного корня солодки и ромашки его жене. Также если есть микстура от кашля, супруги Гилмор были бы мне очень признательны. Я схватила свой лекарский сундучок и отправилась в дом доктора Гилмора, детям необходима моя помощь.

Дом супругов Гилмор был практически идентичен дому профессора Нейта. За исключением того, что у доктора Гилмора не было кабинета на первом этаже. Там располагалась спальня девочек. Не смотря на чистоту, обстановка дома выглядела казённой и убогой. Исчезли картины со стен, ковры и гобелены, фарфоровые статуэтки и горшки с роскошными цветами, которые так любила хозяйка дома. Я практически сразу поняла, что всю обстановку супруги Гилмор распродали зимой и весной, чтобы прокормить детей. Старшая девочка Элла была одета в старенькое выцветшее ситцевое платье, на рукавах были аккуратные заплаты. Было видно, что наряд перешивался неоднократно. Девочка была бледной и худенькой.

Джоанна Гилмор выглядела бледной, уставшей от забот и безденежья, вымотанной из-за бессонных ночей и болезней детей. Щеки женщины горели нездоровым румянцем, руки дрожали и плохо её слушались. Я еще подумала, этой женщине не помешало бы хорошенько выспаться и отдохнуть. Малыш Девид и Доротея лежали в постелях. У обоих детей был небольшой жар и воспалённое горло. Было понятно, что ни о каком отъезде не может быть и речи. Дети доктора Гилмора могут разболеться еще больше…

Ведь день я провела в доме супругов Гилмор. Хозяин дома находился в госпитале. А его семье требовалась помощь. Для начала я заварила успокоительный сбор для хозяйки дома, добавив в чашку немного снотворного. В результате Джоанна Гилмор проспала почти весь день. Я давала микстуру от кашля младшим детям, заставляя каждый час полоскать горло отваром ромашки. Делала компрессы Доротее. Осмотрев буфет на кухне и не найдя в нём ни крошки, пришла к выводу, что семья доктора Гилмора жила впроголодь последнюю неделю. Уже три недели как преподавателям отменили паёк в Академии. Не удивительно, что дети заболели. Элла тоже была голодна. Я сходила в теплицу и нарвав зелени и огурцов, отправилась грабить курятник госпожи Салли. В буфете экономки взяла полчашки овсяной муки и немного растительного масла. Затем набрала большую миску картошки в погребе.