В газете по-прежнему хвалили смекалистых купцов, сумевших пригнать караван с зерном от пустынников. Восхваляли мудрость и преданность делу магов воздуха и огня. Коротко сообщали сводки погибших, раненых, заболевших. Хвалили магистров и мейстеров Академии, сумевших организовать и наладить работу госпиталей и больницы. Не понятно, правда, чем эти господа заслужили такую благодарность? Очевидно за тем, что они командовали, а мы вкалывали, не разгибая спины….

А тем временем лагерь беженцев, расположившийся у подножья Больших холмов, за Урдольским монастырем разрастался всё больше и больше…. Старики болели, дети страдали от недоедания. Женщины и девушки добровольно шли продавать себя в бордели….

Скудная пища, одно одеяло на троих и свирепствовавшие в лагере болезни — пневмония, тиф и холера — заслужили этому месту заключения наименование «чумной лагерь».

В один из таких дней меня, Инесс и Мэтта вызвали в городскую больницу. Доктору Тремашко срочно потребовалась наша помощь. Прихватив свой лекарский сундучок, я отправилась в больницу вместе со своими коллегами.

Доктор Тремашко встретила нас с Мэттом и Инесс в залитом кровью фартуке у дверей, ведущих в операционную. Оказалось, что две девушки из лагеря беженцев решили прервать беременность нестандартным образом…. Воспользоваться услугами чёрных ведьм у них не было денег. Поэтому в «дело» пошли вязальные спицы.

Услышав это, Инесс передернуло. Доктор Тремашко сказала, что у одной из женщин срок был большой, началось сильное кровотечение, которое женщина скрывала несколько часов, пока её без сознания не обнаружили собственные дети и не позвали на помощь. У второй девицы срок беременности был меньше, но повреждения тоже внушали опасения. Мэтту и Инесс поручили эту девушку. Мы с доктором Тремашко должны были помочь другой женщине.

Через час стало понятно, что повреждения слишком большие, нам не удастся остановить кровотечение. Необходимо было удалять матку, требовался хирург. Однако доктор Гилмор оперировал в госпитале. За ним послали, но прийти вовремя он не смог. Женщина умерла у нас на руках. Перед смертью она просила позаботиться о её детях и брошенной племяннице. Я никогда не забуду те последние минуты…. Что я могла пообещать ей? Чем облегчить последние минуты жизни?

Вторую «барышню» удалось спасти. Она восстановится, нужно было только время, хороший уход и питание. Вот только где это было взять в лагере беженцев?

Я задала вопрос доктору Тремашко, как часто в больницу привозят таких пациенток? Её ответ буквально пригвоздил меня к месту. Несколько раз в неделю.

Я понимала, почему женщины идут на такой рискованный шаг. Как рожать если идёт война, нет работы, нет денег, чтобы содержать ребенка и себя? Но у беженок ситуация вообще была критической. У них не было крыши над головой, не было денег, многие потеряли мужей, а еще нужно было кормить и одевать уже имеющихся детей. Куда рожать еще один рот? А еще Одетта Тремашко сообщила, что для многих девушек беременность преграда для дальнейшей работы…. Работы в борделе…. Они продавали себя, чтобы выжить. Чтобы накормить своих родных. Ребенок от незнакомого мужчины, разового «клиента», заплатившего, чтобы воспользоваться их телом, не нужен был ни одной из них…. Мэтт спросил, есть ли среди таких «барышень» магички и перевёртыши? Ответ поражал своей циничностью….

В борделях работали простые девушки. Крестьянки, обнищавшие беженки, жены погибших солдат, разорившихся лавочников, безработных строителей или сбежавших дезертиров. Магички были слишком ценным товаром. Девиц из простых семей отдавали замуж в деревни. Ведь магички земли и воды ценный ресурс, который пригодится в хозяйстве для производительности урожая. Магички огня использовались для создания оружия и артефактов. Они получали большие деньги за использование своих способностей. Родовитых магичек разбирали замуж еще быстрее. Перевёртыши если не имели денег, чтобы прокормить семью срывались в бега. Детей подбрасывали родственникам или случайным знакомым, а сами исчезали из города. Женщину перевертыша примут в другом клане, в любой точке Большой Гардарики. А вот кормить чужих детей не каждый клан захочет. Да и бежать от войны удобнее налегке…. Поэтому, чтобы не обременять себя лишними проблемами и обязательствами лисицы, росомахи, волчицы оставляли своих детей у дверей приюта, или приводили в Урдольский монастырь и оставляли у ворот….

В тот вечер я пришла в дом госпожи Мортон и, невзирая на её грубость, прошла в комнату Вероны. Я очень долго баюкала малышку Николину на руках, не решаясь положить в кроватку…. Мне казалось, стоит мне опустить ребёнка, выйти из этой маленькой комнатки, я снова столкнусь с неизбежными ужасами войны. С болью, кровью, страхом, ненавистью, подлостью, предательством….

Возвращаясь в Академию поздним вечером, увидела в парке черную закрытую карету. Я прекрасно знала, кому она принадлежит.

Мейстер Ярош и магистр Оккуль вышли через черный вход и направились к карете. Какого чёрта они здесь делают? Я быстро скрываюсь за большим дубом, надеясь, что они меня не увидят ….

Через минуту карета скрылась за поворотом. Я выхожу из-за дерева и направляюсь к чёрному входу. Поднимаюсь на второй этаж. Адептки уже ложатся спать. Третий этаж по-прежнему закрыт для посещений.