— Мое дело, Любушка, — холодно говорит он, — мое. Рассказывай сама. Не заставляй… Наводить справки.

— Попробуй, дядь Сережа, — благосклонно киваю я, — я поржу потом.

Он вдыхает. Выдыхает.

— Нихера ты не изменилась, Любушка. Все такая же мелкая дрянь.

— А я и не обещала ничего, дядь Сереж. Ни меняться, ни помнить о тебе. Ни думать. Или ты решил, что я тут тебя ждала? Прямо-таки надеялась, что приедет неожиданно дядь Сережа, весь в белом, и спасет меня, несчастную сиротку? Или ты думал, что то, что ты мне кинул тогда бабки на счет, меня к чему-то обязывает? А? Так вот, дядь Сережа, я тебя удивлю: нихера. Я. Никому. Ничего. Не должна. Понял?

— Понял. Куда в Жулебино?

Я ловлю себя рядом с ним. Так близко, оказывается, подалась вперед во время своей, “очень равнодушной” речи, что между нашими лицами сантиметров пять всего! И я не могу не смотреть в его светлые усталые глаза. И не могу не ловить на дне их осколки боли и ярости… Моей ярости? Отраженной им? Или… Его? Тщательно подавляемой?

Губы у него сухие, обветренные чуть-чуть…

Торопливо откидываюсь назад, на сиденье, выдыхаю.

Ох, черт…

И чего это я?

С ума сошла.

Нет, надо от него как можно дальше. Как можно дальше, да…

— Тут… Направо…

Обессиленно бормочу я, вяло показывая рукой направление.

И приказываю себе собраться.

Вот чего у дяди Сережи не отнять, так это умения одним своим присутствием меня из колеи выбивать, к херам!

Надо же… Чуть было не повисла на нем опять.

Это никуда не годится, никуда…

Ладно. Забыть. Он поиграет тут, дела решит и свалит. А я останусь.

И теперь я уже не смогу, как в прошлый раз, тупо разрушать себя изнутри, не обращая внимания на окружающий мир.

Теперь у меня Степашка.

Потому собралась, тряпка половая, и пошла решать насущные проблемы!

То есть, вытаскивать няньку твоего сына и твою единственную подругу из задницы!

А дядя Сережа — это случайный пассажир.

Пусть в машине посидит, с детьми.

Больше от него никакой пользы быть не может.

__________________________________________________

___________________________________________________

Уфффф... Горячо у них!

Глава 5. Прекраснодушные идиотки и ареал их обитания

— Одна ты не пойдешь.

Дядя Сережа, как обычно, в своем репертуаре раздвоения личности: то он у нас философствующий похуистичный циник, то воинствующий пиздец.

Сейчас явно второй вариант верх взял.

Не понимаю, чего его так триггернуло: район, как район. Не самый херовый, кстати, не хрущебы вокруг с железными лазилками и карусельками — останками прошлой развитой цивилизации. Вполне все мило даже.

Матери Нины удалось тут добыть жилье, когда их старый дом попал под реновацию. Повезло, короче говоря.

Но дядя Сережа осматривается вокруг с такой серьезной напряженной рожей, словно мы в гетто приехали. Хотя, в гетто, наверно, он бы так не переживал. Там, в конце концов, нихера страшного: все предсказуемо.

А вот тут, за внешне вполне благопристойными домишками… Всякое бывает, да.

— А я не спрашивала твоего разрешения, дядь Сереж, — ласково улыбаюсь я, — и вообще… У тебя дети в машине, ты их собираешься одних оставить?

— К тебе тот же вопрос, — щурится он недобро.

— Ну так я же не одних! — натурально удивляюсь я. Ну… Практически натурально… — Я же с тобой!

— Любушка… — о-о-о… Этот тон, полный бесконечно терпения! Сейчас маленькой девочке будут снисходительно объяснять, в чем она опять не права.

— Степаша, — решаю форсировать события, поворачиваюсь к сыну, — я сейчас за Ниной сбегаю, а ты слушай дядю Сережу. Он тебе расскажет интересные истории из своей богатой на события жизни!

Смотрю на дядю Сережу, жизнерадостно улыбаюсь еще шире:

— Не подведи меня, дядя Сережа! В конец концов, если не знаешь новых сказок, старые рассказывай! Только, чур, не те, что мне когда-то!

И, подмигнув, выметаюсь из машины, успевая до того момента, пока он опять рот не раскрыл и не принялся снова альфачить.

За Степашку я спокойна, он у меня парень компанейский, не пугливый и в то же время осторожный. Лишнего не болтанет, а вопросами дяденьку загрузит. И, надеюсь, Мартышка будет спать все это время.

А то она в незнакомом месте просыпаться не любит. Орет.

Зачем нам тут, в Жулебино, дополнительный источник напряженности? Нет уж, пусть спит ребенок. Уши окружающих целее будут.

Вот странно же: Нина — тихий до предела человек, лишний раз голос не повысит, робкая и не способная за себя постоять. А дочь у нее — мелкий монстр, громкий, умеющий активно требовать к себе внимание, добиваться поставленных целей любыми способами и с лету вычисляющий слабые места в любом взрослом. Манипулятор, короче говоря, та еще. И это в два годика! А что дальше будет? В кого такая, непонятно… Ну, не мое же влияние, в конце концов. Мы с ней даже не кровная родня!