И вот надо же было тут такому случиться, что именно сегодня поперлась! И я еще не дома, контуженная генералом, не смогла найти правильный слов, отговорить! Тормознуть.

Одно на другое наложилось, и вот, привет, проблемы!

— Давай, сажай своих мелких, — дядя Сережа, как всегда, берет быка за рога, открывает задние дверцы, — я быстро поеду, везде успеешь.

Уф…

В любой другой ситуации я бы не согласилась. Но сейчас…

— Степаш, давай Мартышку в машину.

— Мам, а это кто? — кивает сын на дядю Сережу.

— А это мой старый знакомый, дядя Сережа, — коротко знакомлю я их.

Степашка щурится на нового знакомого, и у меня все внутри обрывается: прищур очень уж характерный.

Но дядя Сережа, как и положено толстокожему мужику, не собирается узнавать родственную кровь.

Ну да, тут у нас не сладкий романчик, которые любит читать Нина, когда мужик сходу, после первого же взгляда на ребенка, спрашивает у ошалевшей мамаши: “Почему у ребенка мои глаза?”. И потом мир, дружба, жвачка, секс и благодать в воздусях…

Слава всем богам, в моей реальности такой поеботы нет. И не планируется.

Потому дядя Сережа просто подсаживает мгновенно примолкшую Мартышку, которую идея поехать на машине захватила целиком, на сиденье, фиксирует ремнем безопасности, потом контролирует, как садится Степашка, после кивает мне на переднее сиденье и, наконец, загружается в тачку сам.

Причем, делает это так быстро, так ловко, что я только промолчать уважительно способна.

Мы выезжаем со двора, дядя Сережа возится с настройками в машине, я наблюдаю, как между передним и задним рядом сидений выдвигается широкий экран, и подгружаются какие-то мультфильмы.

Мартышка пищит на одной ноте:

— И-и-и-и…

Это у нее означает крайнюю степень восторга.

Ну, слава богу, хоть временно звуковая бомба нейтрализована.

— Там, внизу, холодильник, — говорит Сережа, — есть сок и бутеры. Не знаю, можно ли им…

— Можно, — я поворачиваюсь к Степашке, показываю на холодильник.

Он понятливо открывает, достает еду, делится с Мартышкой.

Аккуратно помогает ей есть и пить.

Мы выезжаем из района.

— Какой он у тебя самостоятельный, — хвалит Степашку Серега.

Я молчу.

Конечно, самостоятельный. Будешь тут самостоятельным…

— В Жулебино нам.

Сережа без вопросов разворачивает машину в правильном направлении.

Мы едем молча, в машине слышны только звуки мультфильма и иногда восторженный писк Мартышки.

Я смотрю на профиль Сережи, на его татуированные жилистые руки, спокойно лежащие на руле.

— Дыру протрешь… — усмехается по-доброму он.

Моргаю.

Блин, ну вот дура опять такая! Столько лет прошло, а я все, как ненормальная…

— Изменился? — спрашивает он.

— Да, постарел, — хамлю я.

— Это точно, — вздыхает он, не обижаясь совершенно. — А ты не изменилась… Все такая же.

— Маленькая? — припоминаю я ему его же слова.

Маленькая я была для него.

Всегда маленькая.

У-у-у-у… Гад.

Столько крови, столько нервов, столько слез…

— Маленькая, — вздыхает он. — Даже странно, что у самой дети уже. Замужем?

— Нет, — я не считаю необходимым врать. И не люблю. То, что он решил, что Мартышка моя… Ну, фиг с ним. Разубеждать не хочу почему-то.

— Что так? Развелись? — руки на руле чуть напрягаются.

— А какое твое собачье дело, дядя Сережа? — ласково посылаю я его, — ты зачем приехал? Без звонка? А? Узнал, где я живу… Приехал… Чего хотел?

Он молчит, пальцы еще сильнее напрягаются, взгляд в лобовое, тоже напряженный. И после паузы падают слова, которых я не ожидала совсем:

— Не знаю.

___________________________________

Глава 4. Выбить из колеи

Меня почему-то обескураживает нарочитая простота его ответа. Дядя Сережа не из тех, кто не отдает отчета собственным мотивам. Это до такой степени не его история, что я просто не знаю, что ответить.

Потому не отвечаю, сдуваясь, словно плохо затянутый воздушный шарик.

Хорошо, хоть не с таким же звуком, блин. Это было бы фиаско.

Чтоб как-то спрятать свою уязвимость в этот момент, поворачиваюсь к детям. Там тишина и благодать, какие только возможны, если детей, не особенно приученных к мультфильмам, неожиданно обрадовать их внеплановым показом.

Мартышка смотрит в экран, в восторге распахнув светлые глазенки, рот тоже открыт.

Степашка ведет себя спокойней, он у меня вообще выдержанный парень. Хочется сказать, в отца, но я даже в мыслях этого себе не позволяю.

Не в отца.

В деда.

Дед у него был зачетный.

Жаль, не увиделись они, разминулись чуть-чуть по времени.

— Что у тебя за дело в Жулебино? — спрашивает дядя Сережа.

— Да так… — неопределенно бормочу я, — подругу надо забрать. От мамы.

И даже не вру ни в одном слове.