Мой внутренний Зверь с рыком бьется о ребра, мечется в грудной клетке, требуя действия. Он не верит в миражи.

Я напряженно втягиваю воду ноздрями, пытаясь отделить иллюзию от реальности. Нет. Это не глюк. Запах настоящий. Она где-то совсем рядом.

Но теперь к чистейшему аромату примешивается что-то еще. Горькое. Соленое. Тяжелое.

Боль.

И этот коктейль — чистая, невероятная сила плюс концентрированное отчаяние — вдруг щелкает в моем мозгу, как ключ в финальном повороте замка.

Вот оно.

Вирус, который убивает мой народ, — не новая разработка. А искаженная версия именно этой магии. Кто-то взял кристальную магическую чистоту и отравил чёрной алхимией горя.

Механизм прост и гениален, как любой яд. В малых дозах змеиный яд лечит, в больших убивает. Эта девочка... её магия — это «исходный код». Живой антидот.

Если получить её силу в чистом виде, до того, как горе отравит её окончательно, мы сможем создать сыворотку.

Но тут же холодный, липкий страх пробирает под чешуей.

Откуда она взялась с таким потенциалом именно сейчас? Неужели она — «нулевой пациент», оружие заговорщиков, присланное добить нас? Слишком сложно, слишком рискованно для них...

А если она не с ними?

Бездна, если она сама по себе... и попадет в руки тех, кто создал вирус... Они не просто убьют её. Они выкачают её досуха, чтобы создать новую партию отравы. И уничтожат единственный шанс на антидот.

Мне нужно больше информации. Я должен перевернуть каждый камень в её прошлом, выпотрошить всю историю её семьи...

Но Зверь внутри больше не желает слушать доводы рассудка. Почувствовав её боль, он срывается с цепи.

Я даже не успеваю принять решение. Мое тело действует само, повинуясь древнему инстинкту, удивляя своей первобытной яростью даже меня самого.

Мощный удар хвостом, и я живой торпедой взмываю к поверхности.

Взрыв пены, и я выныриваю. Зверь жадно втягивает воздух, задирая морду к небу, ищет её.

Где?

Обычное зрение подводит, но на краю утёса виднеется размытое пятно.

«Амулет», — понимаю я. — «Кто-то очень хочет, чтобы её не замечали».

Я переключаюсь на магическое зрение. Сетчатка глаз меняет спектр, и мир вспыхивает тепловыми контурами.

Вижу.

Маленькая фигурка на самом краю обрыва. Капюшон скрывает лицо, но аура полыхает так, что больно смотреть. Она сидит, свесив ноги, и её плечи вздрагивают. Девушка плачет.

Зверь внутри скулит, чувствуя её боль как свою, словно физический удар. Ему хочется вылезти из шкуры, немедленно взмыть туда, укрыть крыльями, сжечь весь мир за одну её слезинку.

«Стоять!» — мысленно рявкаю я на собственное подсознание. — «Мы наблюдаем. Мы анализируем ситуацию».

Но Зверь чихать хотел на мою хваленую логику и выдержку Верховного. Он мечется, царапает ментальные барьеры, как запертый в клетке щенок, почуявший пожар.

«Надо к ней!» — паникует он, дергая меня за нервы.

«Уймись,» — я пытаюсь призвать его к порядку, хотя самого уже потряхивает. — «Ничего не происходит. Она просто сидит. Не будь идиотом, мы не можем просто так выскочить и...»

Зверь вдруг замирает, а потом издает утробный рык, от которого вибрирует вода вокруг: «ОПАСНОСТЬ!»

Я только успеваю подумать: «Да какая к демонам опа...»

Как вдруг ветер на скале меняется. Резкий порыв.

Я вижу, как девушка теряет равновесие. Как её руки беспомощно хватают пустоту. Как её тело отделяется от твердой земли.

Она срывается вниз.

Мой мозг на долю секунды отказывается верить.

Она... прыгнула? Сама?!

— НЕТ! — рев моего Зверя разрывает горло прежде, чем я успеваю что-либо решить.

Время замедляется, растягиваясь в тягучую патоку.

Я вижу её падение в деталях: как разлетаются полы плаща, как слетает капюшон, открывая золото волос. Она летит на острые камни, в кипящую пену прибоя.

Страх — холодный, липкий — прошибает меня насквозь. Если она разобьется, погибнет не просто «ключ к вакцине». Погибнет часть меня.

Эта мысль вспыхивает и ошарашивает своей неуместностью. С чего бы это? Я ведь совсем не знаю её, она всего лишь девчонка с проблемной магией. Но ужас потери такой реальный, такой личный, что перехватывает дыхание.

Я не думаю. Инстинкты срабатывают быстрее мысли.

Мой Зверь делает рывок. Крылья, мокрые и тяжелые, с хлопком бьют по воде, поднимая фонтан брызг.

Я перехватываю девушку в метре от смерти.

Лапа смыкается вокруг её хрупкого тельца. Она такая маленькая, такая мягкая... Я до дрожи боюсь раздавить её, сжать слишком сильно.

Бляшка амулета вылетает из её кармана и падает в воду. Хорошо. Больше никаких игр в прятки.

Я прижимаю лапу к груди, закрывая её от ветра, от мира, от её собственного страха.

Сердце колотится о ребра так, что, кажется, сломает их.

«Жива. Жива. Моя».