Мне становится невыносимо стыдно. И одновременно... тепло. Он смотрел. Он был рядом.

Первый порыв — рассказать всё. Выплеснуть черную жижу лжи, что травит меня изнутри.

«Я плакала, потому что я — не она! Потому что меня используют! Потому что моя сестра — чудовище, а я — никто!»

Слова рвутся с языка. Я открываю рот...

Но горло перехватывает спазм.

Невидимая удавка проклятия затягивается, не давая выдохнуть ни звука правды. Я не могу. Не могу сказать!

Дракон смотрит на меня выжидающе, его зрачок сужается.

Нужно соврать. Срочно.

— Я... — я хриплю, откашливаясь, и чувствую, как щеки заливает предательский румянец. — Я... от с-счастья.

— От счастья? — переспрашивает он с явным скепсисом.

— Д-да! — я киваю, пряча глаза. — Что п-поступила. В ДРАГОН. Это... м-мечта всей моей жизни. Вот... нервы и сдали.

Ложь звучит жалко, приторно. Я чувствую себя полной дурой.

Я не смею поднять глаза на его морду, боясь увидеть там разочарование. Поэтому мой взгляд упирается ему в грудь.

Там, где мощные грудные пластины сходятся килем, что-то светится.

Сквозь черноту чешуи пробивается мягкое голубое сияние. Оно пульсирует в такт его дыханию. Я прищуриваюсь.

Это не просто свет. Это линии. Контуры.

Рисунок... дракона? С расправленными крыльями?

Он то вспыхивает, то гаснет, словно живой. Завороженная, я смотрю на эти огни.

— Спасибо... — шепчу я, всё еще глядя на его сияющую грудь. — Спасибо, что спасли меня.

Интересно, это и правда Таргос Кирстон? Я всё поверить не могу. Но он не представляется. А спрашивать, наверное, не вежливо?

Может он хочет остаться для меня просто безымянным драконом-спасителем?

Зверь фыркает, выпуская облако пара мне в макушку.

— «Спасибо» на хлеб не намажешь, — бурчит он, но в голосе больше нет ярости. Только усталое ворчание огромного зверя, которому пришлось нянчиться с проблемным питомцем.

И тут происходит странное.

Воздух вокруг дракона вдруг идет рябью, как над раскаленным асфальтом. Слышится громкий, сухой хлопок, словно лопнула перетянутая струна.

Гигантская туша зверя, нависающая надо мной скалой, начинает... сжиматься?

Я моргаю, думая, что это игра воображения или солнечный удар. Но нет.

Черно-серебристая гора стремительно тает, уменьшается, словно из проколотого шара выпускают воздух. Магия сгущается до предела, ослепляя голубой вспышкой.

Когда я снова могу видеть, передо мной стоит... дракон.

Только теперь он не размером с замок. Он чуть выше меня, может, с крупную лошадь, если бы лошадь была покрыта броней и имела крылья.

Его голова, еще секунду назад способная проглотить меня целиком, теперь лишь немного крупнее человеческой.

Я в ступоре смотрю на это чудо.

Мини-дракон?

Он встряхивается, как мокрый пес, разбрызгивая воду с уменьшившихся крыльев, и смотрит на меня. В синих глазах больше нет ни ярости, ни холода Верховного. Там плещется что-то совершенно другое.

Детское? Игривое?

— Эй... — шепчу я, протягивая руку.

Вместо того чтобы откусить её, зверь делает шаг вперед и... тыкается мокрой, чешуйчатой мордой мне в ладонь.

Он ластится.

Он трется щекой о мою руку, потом о плечо, издавая странные, мурлыкающие звуки, похожие на рокот большого кота. Его чешуя теплая, гладкая, и от него исходит волна такого искреннего обожания, что у меня перехватывает дыхание.

— Ты что делаешь? — выдыхаю я, невольно запуская пальцы в его гриву.

Дракон прикрывает глаза и блаженно фыркает, подставляя шею под почесывания.

Куда делся грозный Таргос? Кто этот ласковый зверь? И почему моё сердце тает, как масло на сковороде?

дракон захотел ласки? не стал сдерживаться?

уверена, Кирстон Таргос не догадывается, что Нэя знает, кто он.

Хотите главу от него?

Глава 12

Таргос Кирстон

Вода вокруг меня кипит.

Я лежу на дне, на глубине двадцати метров, позволяя ледяному течению омывать раскаленную чешую. Но океан бессилен против того пожара, что бушует в мыслях.

«Девяносто пять», — набатом стучит в голове.

Та девчонка в зале, Кассия...

Она пахла озоном, ледяной свежестью и медом. Тот самый запах, что я почуял тогда на площади. Но почему, бездна её побери, она так странно себя вела в академии?

Я вспоминаю девицу на площади: жадный взгляд, заискивающая улыбка, дешевое кокетство. Пустышка.

И вспоминаю девушку у Зыркала замера потенциала: бледная, испуганная, с огромными глазами, полными тоски. В них не было того напускного флирта. В них была глубина.

Это сбивает с толку. Словно два разных человека. Или она гениальная актриса?

Внезапно меня прошибает. Чую фантомный запах, невозможный здесь, под толщей соленой воды. Тот самый, вожделенный, сводящий с ума аромат. Озон и мед.

Галлюцинация? Игры растревоженного подсознания?