Старушка помолчала мгновение. Затем она позвонила в маленький колокольчик у своего кресла, что призвало в комнату молодого слугу. Я уже подумал, что меня сейчас выставят из дома. Вместо этого она сказала слуге:

— Уильям, добрый джентльмен желает посетить мастерскую.

Не успев ничего ответить, мисс Брингхоум повернулась ко мне:

— Лаборатория моего отца, — пояснила она. — Я встречу вас там.

С того самого момента, как мой взгляд упал на имя Люсинды Тангбрайт, я чувствовал себя во власти некой высшей силы; теперь же, следуя за слугой вниз по короткой лестнице в подвал дома, я понимал, что эта сила полностью завладела мной. Лестница вела в короткий коридор, в конце которого слуга отпер тяжёлую дверь. Внутри тёмная, подобная пещере комната была подчинена крупной цилиндрической конструкции. Даже в темноте у меня не было сомнений в её природе. Аппарат был около шести футов в высоту и четырёх в диаметре и состоял из широкого основания, из которого вверх поднималась пара переплетённых труб. Трубы были из латуни или похожего металла и были изогнуты так, что оставляли проход в пустое пространство в самом центре машины. Я не смог сдержать громкого возгласа:

— Машина Харизмы!

— И всё ещё не верите? — прозвучал голос позади меня.

Обернувшись, я увидел, что Хильдегард Брингхоум приближается по коридору. Она проплыла мимо меня, чтобы занять позицию рядом с машиной.

— Неужели теперь вы напишете благоприятный отчёт?

— Я… я… — Заикаясь, я произнёс слова, которые будут преследовать меня всю оставшуюся жизнь: — Мне пришлось бы увидеть её в действии.

Старушка пристально, на мгновение, посмотрела на меня, а затем кивнула слуге. Тот молодой человек привёл в действие несколько переключателей, встроенных в основание машины, отчего трубы загудели какой-то призрачной энергией, а центральное пространство засветилось ожиданием. Мягкое свечение просочилось в кожу мисс Брингхоум, и она обрела энергию, какой я у неё никогда не видел, словно подпитываясь силой машины. Она двигалась вокруг Машины Харизмы с поистине юношеской силой, направляя слугу в его работе и время от времени глядя на меня с безумным выражением на лице.

Но даже при моих ограниченных познаниях о Машине и её процессах, я видел, что аппарат отчаянно нуждается в починке. Трубы теперь издавали ужасающий шум, будто вопли множества электрифицированных душ, а свет внутри плясал хаотично, в балете искр. Казалось, машина всасывает в себя воздух, так что я едва мог дышать; и каждый вдох, который мне удавалось сделать, был пропитан зловонием, которое я мог лишь вообразить, как запах горящей плоти! Я чувствовал, что могу упасть в обморок, настолько всё это было невыносимо.

И тогда я увидел тень, формирующуюся в центре машины; тень, которая вытягивала субстанцию для себя из окружающего воздуха, с каждой секундой становясь темнее и пронизываясь огненными жилами. Я едва мог двигаться. Неужели я наконец увижу образ Люсинды Тангбрайт, возникающий передо мной?

Но образ казался слишком тёмным, слишком плотным. Это была форма мужчины, формирующаяся внутри цилиндра света. Возможно, какая-то бедная, случайная душа протаскивалась сквозь. Но нет; по мере того как фигура уплотнялась, а лицо обретало некоторое подобие человеческого — с шоком я узнал его. Это искажённое болью, разбитое лицо, этот полуоформленный рот, разорванный отвратительным криком — это были мутировавшие черты самого профессора Александра Брингхоума!

И я вспомнил прочитанное ранее: теории профессора об обмене харизмой оказались верны. Чтобы Машина Харизмы заработала, она поглотила образ своего собственного создателя. Очевидно, машина всё ещё работала неправильно, возможно, из-за своего возраста. И теперь тот же создатель был заперт в её силовом поле, воя, чтобы его освободили.

От шока я вышел из оцепенения. Мисс Брингхоум стояла рядом со мной, созерцая с восторгом заточённый образ её отца. Не глядя на меня, она сказала:

— Ну, теперь вы верите?

Не успел я вымолвить ни слова, как двое сильных рук схватили меня сзади. Это был слуга, Уильям. По указанию мисс Брингхоум он силой приближал меня к Машине. Они намеревались обменять меня! Напитать машину моим образом, чтобы освободить профессора.

Я изо всех сил сопротивлялся, но моё тело казалось почти пустым, словно процесс уже начался. Лишь когда моё лицо оказалось прямо на пороге открытия, и я почувствовал, как мой дух вытягивают из меня, я нашёл последний остаток сил. С титаническим усилием мне удалось развернуться, увлекая за собой слугу. Теперь этот молодой человек оказался на моём месте: прижатый к отверстию Машины Харизмы. Я услышал крик мисс Брингхоум и почувствовал, как холодная дрожь пробежала по мне. Затем, без тени сожаления, я оттолкнул от себя слугу.

Машина приняла его. На мгновение две фигуры внутри — тень профессора и ужасная, барахтающаяся форма слуги — словно исполнили странный танец, извращённый вальс. Раздалась вспышка света, поглотившая их обоих, и из которой в итоге вышел лишь один.