Полиция, со своей стороны, провела экспертизу собаки. Её шерсть была покрыта семенами травы, кусочками засохшей еды и обычной популяцией блох. По-настоящему интересной находкой стало лишь пятно серебристой краски, обнаруженное за одним ухом. Химический анализ показал, что краска имеет неизвестный состав.

Полиция также изучила записи с различных камер видеонаблюдения в Гарденс. Все пять камер оказались неработоспособны в ранние утренние часы.

На следующий день на том же месте собралась небольшая толпа. Люди заинтриговались; им хотелось посмотреть, что будет дальше. Увидеть диковинку собственными глазами. К несчастью, дорога была совершенно свободна, и спустя полчаса толпа рассеялась. На следующий день там ожидала уже меньшая группа, но клетки снова не появилось. С каждым днём народу собиралось всё меньше, пока прохожие не стали лишь бросать на это место беглый взгляд по пути, прежде чем продолжить свой маршрут.

* * *

Спустя двенадцать дней после случая с собакой, когда всем уже было всё равно, появилась четвёртая клетка. На этот раз самая крупная: примерно три с половиной на три с половиной метра в основании и три метра в высоту. Прутья были расположены с промежутками в пять сантиметров. Дверцы у неё не было. Должно быть, её установили на место в безлюдные предрассветные часы. Но как именно её туда установили — никто объяснить не мог.

Внутри клетки — лошадь. Чистокровная кобыла (Equus caballus), с блестящей чёрной шерстью и гривой цвета тёмной ночи. Она стояла в клетке прямо и спокойно, совершенно неподвижно и с виду невозмутимо. Лишь изредка воздух нарушался фырканьем из её ноздрей да облачком пара от дыхания на холодном воздухе.

Всю площадь оцепили, пока полиция решала, что делать с помехой. Собралась огромная толпа, которая лишь росла с каждым часом. Для съёмок события и всеобщего замешательства прибыла съёмочная группа. Рабочие спилили прутья и выпустили лошадь в опытные руки ветеринара. Бедное животное быстро осмотрели и погрузили в повозку. Рабочие же приступили к демонтажу клетки. На эту операцию ушло три часа, и даже после этого дорожное покрытие было безнадёжно испорчено.

В тот день через площадь Пикадилли-Гарденс не проехал ни один трамвай.

Инцидент осветили во всех новостных программах и в каждой ежедневной газете. В интернете появилось несколько сайтов, посвящённых клеткам и их разнообразным обитателям. Полиция установила круглосуточное дежурство, а съёмочная группа и большая толпа зрителей оставались на площади всю ночь напролёт, надеясь увидеть, как устанавливают следующую клетку. Все ждали, что кто-то, какая-то группа, непременно выйдет и возьмёт на себя ответственность. Никто не вышел.

И люди ждали. Казалось, вся страна замерла в одном и том же состоянии лихорадочного ожидания.

Понадобился двадцать один день, чтобы последний, горько разочарованный человек покинул это место.

* * *

И пятьдесят семь долгих, одиноких дней спустя после этого разочарования…

Внутри клетки — ягуар. Ягуар (Panthera onca), уроженец Центральной Америки; огромный рычащий зверь, извергающий своим дыханием знойные думы о родных краях. Крупные чёрно-оранжевые пятна, мечущийся в своей тесной арене, скованный клеткой — но лишь отчасти.

Никто не смел подойти близко; вместо этого вокруг клетки образовалось кольцо страха. Время и город замерли, словно зверь управлял ходом часов. Чтобы безопасно усыпить и выпустить существо, потребовалось два дня, и даже в оглушённом виде оно вселяло ужас.

Об инциденте сообщили по всему миру, его обсуждали в Парламенте. Безумные памфлеты предлагали тщетные объяснения; отчаявшийся человек явился с повинной, желая быть наказанным. Полиция отпустила его после двух дней допросов. Были наспех составлены синопсисы для книг и фильмов, и многие из них нашли своего покупателя. На рынок выпустили серию игрушечных клеток — пять штук в коллекции, с точными моделями червя, мыши, собаки, лошади и ягуара. В каждой клетке был свой секретный механизм, открывавший решётку и высвобождавший существо. Это стал самый популярный рождественский подарок того года.

А потом — ничего. Новая клетка не появлялась. Месяцы проходили за месяцами. Люди строили догадки, что процесс завершён. Разговоры сошли на нет, превратившись в воспоминания, а затем и вовсе в отрицание. Осталось лишь несколько шуток, и только.

* * *