Никита приносит бокалы, и мы пьем сначала за Лизу, а потом за здоровую кукушечку.

- Тебе надо сваливать из «Сердца», - советует он. - Люди не меняются, ничего хорошего от идиота и психопата ждать не следует.

- Понимаю, - снова тру щеки. - Как он за два дня влюбил в себя половину коллектива? А оставшаяся половина хоть и боится перемен, но заинтригована! Он со всеми общается уважительно. Даже Нина Арсентьевна, уборщица, назвала его «воспитанным мальчиком». Радует только его неприязнь к нашей Яне Артемьевой. Как будто на пустом месте.

- Чувствуют конкуренцию — хочет быть единственным нарциссом.

Не знаю много ли у Артемьевой нарциссических черт, меня это никак не касается. Она хорошо работает и регулярно приносит клинике приличную сумму. Детей мне с ней не крестить. Впрочем, с Моревым тоже.

- Возможно. Но ее он не щемит, всего лишь относится скептически и как будто самую малость избегает.

- Может, она его задолбала хотелками?

- В том числе. Просит общаться через меня. Может, это только начало? Его терпение лопнет и он выскажет ей все, что думает.

Инга ловит мой взгляд:

- Ты ведь понимаешь, что можешь уйти в любой момент? Что не обязана терпеть ни его плохое настроение, ни нападки или издевки. Ты здорова, успешна, у тебя есть семья. У тебя все хорошо.

- У него тоже, - я поджимаю губы. - Просто замечательно.

- Может и нет? - выказывает надежду Никита, и я смеюсь.

- Мы сейчас похожи на кучку неудачников. Спасибо, ребята, но не обязательно становится такими из-за меня. Я достаточно взрослая девочка, чтобы понимать - в этой жизни никто не получает по заслугам, и особенно такие, как Морев. Мне нужно думать о себе и собственной выгоде.

Инга сжимает мою руку, и я благодарно улыбаюсь. Первая реакция друзей — отрицание, потом гнев, далее требование свалить оттуда немедленно. Они заочно знают его: я рассказывала сестре о том, что происходило, она была буквально свидетельницей моей травли в реальном времени.

Но меня не оставляет мысль, что бегство сделает только хуже. Может, это мой шанс как бы вернуться в прошлое и дать тот отпор, который не смогла в четырнадцать? А может, я все завалю снова. Но... мое эго стонет и вибрирует от одной мысли - вновь признать за собой поражение.

***

Через неделю пейзажи на перегородках уже никого не бесят.

Как и вынужденная теснота в вестибюле. Я и сама склоняюсь к тому, что эти траты были не слишком плохой идеей. Некоторые посетители даже фотографируют детей на фоне симпатичных видов. Ремонт — это всегда больно, но благодаря некоторым нововведениям он проходит легче, чем думалось.

Морев окончательно забирает «Сердце» себе (приходится признать, что хоть какое-то у него теперь да есть), Семенов исчезает, а рабочие ломают несколько стен на первом и третьих этажах. Делают это, благо, ночью, поэтому днем мы можем спокойно заниматься задачами.

Работа кипит во всех направлениях, я по-прежнему ухожу домой вовремя, но в течение дня ношусь в запаре. Поставщики, договоры, ремонт, врачи, снова поставщики...

Ольга Андреевна в восторге от возможностей нового бюджета, и каждый раз, когда Морев говорит кому-то: «Через Софи Максимовну», мысленно нас женит.

И не только мысленно, к сожалению — она вполне вслух подробно пересказывает эти моменты мне за чашкой чая. Не знаю совпадение или нет, но снабжение закупило мяту. Однако кроме меня в «Сердце» ее никто не любит: все дуют флетвайт из новой кофемашины, - я же пока побаиваюсь угощаться. Вдруг он туда чего-то подсыпал?

Моя бабуля возвращается из санатория отдохнувшей и полной сил, и тут же включается в заботу о Лизе. Иногда я смотрю на нее и не верю, что ей скоро восемьдесят. «У нас приличная генетика», - с важным видом заверяет меня дочка. Иногда мне кажется, что она слишком много сидит в тик-токе. Но в душе я с ней, конечно, согласна.

Что бы я делала без бабули? Именно к ней я сбежала тогда с рюкзаком и трясущимися руками. Я не сказала ей ни слова о Мореве.

Бедняжка пришла бы в ужас.

Я возвращаюсь из налоговой на такси в половину второго. Пообедать уже не успеваю, поэтому прошу высадить меня в начале улицы и заскакиваю за шаурмой. В такие дни остро не хватает машины, но бизнес план Степана — с меня квартира с него машина и властная мать - мне еще пять лет назад показался довольно спорным. С тех пор ничего не изменилось.

Я планировала доесть шаурму на крылечке «Сердца», но там трудятся рабочие, поэтому план изменился на добраться до кабинета.

В вестибюле довольно шумно. Мамочки в очереди качают детей, у стойки регистрации небольшая очередь.

Из-за ширмы доносятся голоса Морева и прораба — видимо, обсуждают план работ. К счастью, хотя бы общение с прорабом Морев пока оставил себе.

Я уже подхожу к лестнице, как мимо проносится Артемьева.

- Яна Владимировна, все в порядке? - окликаю ее, по походке уже понимая, что нет.

- Где Захар Григорьевич? - сверкает она глазами.