Взгляд Кросса медленно скользит по моему лицу, словно пытается выведать все секреты.

Он смотрит на меня еще секунду.

— Так вот, что произошло? — спрашивает Кросс, закидывая голову и вливая воду из фляжки себе в рот. С замиранием сердца наблюдаю, как при каждом глотке плавно ходит его кадык, после чего он швыряет фляжку в сторону. Звук удара о мат эхом разносится по залу, но я могу думать только о том, что мгновение назад эта фляжка касалась моих губ.

— Он напоил тебя, чтобы сделать это... — Кросс резко отпускает мой подбородок, и обе его руки оказываются на моей талии.

Прогибаюсь в спине, шумно выдыхая. Снова вжимаюсь в клетку, металл за спиной грохочет. Температура в помещении будто поднимается на градус, когда колено Кросса вклинивается между моих ног, разводя их ровно настолько, чтобы в голове зароились самые неподобающие мысли.

Что со мной не так?

Это неправильно, абсолютно во всем.

В одну секунду я готова придушить его, а в следующую к шее подступает жар.

В конце концов, мы сводные брат и сестра.

Судорожно выдыхаю, чувствуя на шее теплое дыхание Кросса. Он касается носом нежной кожи, погружая меня в оцепенение. Моя голова откидывается в сторону, и я готова поклясться, что слышу его тихий смешок.

— Или... — Тепло от его близости мгновенно исчезает. Кросс резко отстраняется, едва задев носом кожу, и заглядывает мне в лицо. — Подсыпал что-то в бокал, чтобы не сталкиваться с отказом?

Словно от выстрела, отворачиваюсь, не в силах смотреть ему в глаза.

Кросс дергает меня на себя, лишая опоры в виде сетки за спиной. Теперь меня удерживают только его руки на талии.

— Отвечай. — Низкий голос звучит как приказ. Можно солгать, все отрицать. Притвориться, что ничего не было, а Ник — просто паршивый бывший.

Но почему-то я открываю рот и делаю обратное.

Возможно, виной тому опасная близость или то, как смягчается его взгляд в ожидании ответа. Так или иначе, я хрипло выдаю именно то, чего он хочет — правду:

— Второе, — тихо говорю я.

У Кросса дергается глаз:

— Подсыпал что-то в коктейль?

Шумно выдыхаю, пытаясь скрыть, как мне стыдно. Горло сжимается, и чем дольше я смотрю в его выжидающие глаза, тем сильнее все запутывается.

— Это не такая уж редкость, — говорю я, намеренно сводя все к чему-то куда менее страшному, чем было на самом деле. — Девушкам постоянно что-то подсыпают.

На виске Кросса дергается мышца, скрежет его зубов заглушает стук моего сердца.

— Пропущу это мимо ушей, — цедит он. — А теперь рассказывай дальше.

Кусаю изнутри щеку, прежде чем сдаться:

— Мы встречались. Ничего серьезного. — Голос начинает дрожать, и я отвожу взгляд в темноту спортзала. — Несколько раз целовались, а потом он позвал меня на вечеринку. Мы танцевали всю ночь... он вел себя как идеальный джентльмен. Я слышала о нем только хорошее, но... — Пожимаю плечами. — Наверное, я слишком долго не соглашалась на секс.

Кросс резко отступает. Он яростно шагает прочь, и я вижу только его спину. Выдыхаю так громко, что он оборачивается, смотрит на меня, а затем разворачивается и снова идет прямо на меня.

— Урод, — рычит он, вновь хватая меня за талию. — Когда он сказал про тебя, я и подумать не мог...

Меня обдает шоком:

— Что сказал?

— Чтобы я напоил тебя, и тогда ты раздвинешь передо мной ноги.

В глазах темнеет.

— Вот же ублюдок, — бормочу я. — Ненавижу его.

— Отлично, — бросает он. — Направь эту злость во взгляде на меня. Мы не уйдем отсюда, пока я не увижу, что ты способ...

Внезапно мои губы оказываются на его губах.

Взрывается что-то опасно дурманящее, и я делаю именно то, что он просил: беру бушующий внутри огонь и вымещаю на нем. Мой язык впивается в его рот, двигаясь с отчаянной настойчивостью. Хватка на талии становится жестче, грудь прижимается к его крепкому торсу, а сердце колотится с такой силой, словно готово выпрыгнуть наружу.

Он впечатывает меня спиной в сетку, углубляя поцелуй, и его вкус затмевает все вокруг. Никогда раньше не чувствовала себя такой безумной. Все тело горит, словно в лихорадке. То, как его рот накрывает мой, меняет все. Он словно пытается выпить мою душу, а я добровольно позволяю ему это.

Одна рука исчезает с моего бедра лишь для того, чтобы перехватить мои блуждающие ладони. Он вскидывает их над моей головой и прижимает к сетке, металл впивается в кожу.

Боже, как же это горячо.

Удовольствие пульсирует в груди, соски ноют, требуя, чтобы он стянул с меня футболку.

Кросс резко разрывает поцелуй:

— Какого черта…

Стоит ему отступить, как я тут же открываю глаза. Резко выдыхаю и пытаюсь удержаться на дрожащих ногах. На лице Кросса — настоящий ужас, пока он тыльной стороной ладони стирает блеск с губ.

Несколько секунд мы просто смотрим друг на друга, и за это время по его лицу успевает пронестись тысяча мыслей.

Не нужно было его целовать.