– Да все то же самое, что и вы все, – ответила и чуть отстранилась. – Ты же знаешь, что мы не зельевары. Нас учили распознавать яды, а тонкие плетения сонных чар или деликатные добавки в еде мы можем просто не заметить. Я чувствую, что это наведенное, но не могу понять, откуда идет этот «сонный» фон. В чай что-то добавили, в белье при стирке, в ванную или еще куда. Ты ведь знаешь, что я не любительница поспать!

Джаред скептически поднял бровь, но, вглядевшись в мое бледное лицо, мгновенно посерьезнел. 

– Знаю, Иви, поэтому и в шоке, – он мгновенно посерьезнел, вглядываясь в моё бледное лицо. – Папа точно не стал бы прибегать к подобным методам, он предпочитает честный бой. Мама… в теории могла бы, но она знает, что ты её за это никогда не простишь. 

– Тогда кто?! Жених что-то прислал? 

– Нет, вряд ли, он на такое не пойдет.

 – Джар, достань зелье, прошу, – я крепче сжала его предплечье. – Больше мне ничего не нужно. Ты же сам понимаешь, что методы пошли грязные! От кого бы они ни шли.

Брат на мгновение задумался, а потом коротко кивнул:

– Не переживай, достану я тебе зелье. Иди к себе и постарайся меня дождаться. Я в город, скоро буду.

– Спасибо, – я отпустила его и снова зевнула. Вот же гадство! Решили усыпить мою бдительность в буквальном смысле? Не выйдет!

8.2

Оставаться в саду было плохой идеей. 

Вроде бы я и осталась одна, но прямо кожей ощущала на себе осторожные, назойливые взгляды из-за кустов. Не иначе маменька приставила ко мне конвой, чтобы я не учудила чего-нибудь эдакого перед торжеством. 

Я осмотрела периметр. И не зря. Две матушкины горничные как будто невзначай оказались неподалеку и изображали бурную деятельность: то ленточку, оброненную феями, подберут, то пыльцу с кустов или садовой мебели смахнут. Прислуга у нас была наделена только бытовой магией, ничего особенного, подслушать на таком расстоянии мой разговор с Джаром не могли, но если вдруг они все слышали… то донесут об этом быстрее, чем я успею дойти до своей спальни.

Я пока не имела понятия, кто так методично и нагло меня усыпляет, поэтому рисковать не могла. Послала в обеих служанок легкое проклятие забывчивости. Теперь они не вспомнят, что с ними происходило за последние полчаса.

хотела уже идти в дом, но тут до меня донесся уже не слишком бодрый голос все того же парнишки-посыльного:

– Вам посылка, леди Ивилин!

Я обернулась. Мальчишка выглядел немного запыхавшимся, но все таким же улыбчивым. И только на этот раз в руках у него был… горшок. Обычный глиняный горшок с простыми фиалками. 

– Опять? – выдохнула я, чувствуя, как дергается глаз. 

– Последний на сегодня, честно! – он вручил цветы мне в руки и достал из большой сумки небольшую коробочку, перевязанную лентой. 

– Записка есть? – усмехнулась я, рассматривая совершенно обычные, но такие милые цветы. 

– Ага, вот, – он протянул клочок бумаги. Обычный, не магический. И почерк я узнала сразу.

«Фиалка в горшке – как символ твоей нынешней жизни под замком. Сидит в тесноте, мечтает о воле, но выглядит до чертиков мило, когда злится. Не забудь полить, а то завянешь раньше времени. Р.Р.Д.» 

Рис-Дайрен! Этот чешуйчатый гад даже подарок превратил в издевательство. 

Мне безумно захотелось запульнуть этим горшком в окно, а лучше – в голову отправителю. Но цветы тихонько пахли свежестью, так тянулись к солнышку, и они были… настоящими, в отличие от пафосных магических букетов. 

– Ладно, – буркнула я посыльному, доставая монетку. – Свободен.

Лишь после этого я развернулась и пошла в дом, стараясь выглядеть максимально непринужденно и не зевать во весь рот каждые пять секунд. Хотела проскользнуть к себе незамеченной, воспользовавшись боковой лестницей, но не вышло. Прямо перед входом дежурила мама, держа в руках один из тех огромных розово-белых букетов, которыми теперь был украшен весь дом. Рядом с ней замерла Айла. Такая же уставшая, чуть всклокоченная и чуточку злая. Видимо, не одну меня в усмерть достала эта подготовка к свадьбе века.

— Иви, дорогая, ты какая-то сонная, — проворковала она и передала цветы проходящей мимо служанке: – Поставь на стол.

Затем с самой очаровательной улыбкой подошла ближе. 

– Совсем замоталась, моя бедная. Иди поспи, тебе это необходимо. 

Я нахмурилась, только собиралась сказать, что не устала, но не смогла сдержать предательский зевок. 

– Мам, я никогда столько не спала, – проворчала следом. – Даже на выпускных экзаменах, когда мы сутками не вылезали с полигонов, я не чувствовала себя такой… вареной. Это ненормально.

Мама лишь изящно пожала плечами, поправляя выбившуюся прядь моих волос. 

– Ничего страшного, Ивилин, так бывает перед волнительным событием. Если хочется спать – спи, никто тебя не осудит. Зато когда ты высыпаешься, становишься такой доброй, покладистой и улыбчивой.