Да, цветочки мне было искренне жаль, они ни в чем не виноваты в отличие от организаторов этого представления. Но мама прекрасно знала, на что я способна, если меня по-настоящему разозлить. Но, видимо, решила, что за те несколько недель после окончания Академии я «одомашнилась» и больше не способна показывать зубки. Или что статус невесты магическим образом стирает боевую подготовку. 

Нет уж, дорогая матушка, вы жестоко ошиблись. Особенно после того, как решили, что меня можно держать за дурочку и поить сомнительными зельями, словно капризного ребенка.

Пусть скажет спасибо, что я не перенесла проклятие в сад. Иначе вид из окна сейчас напоминал бы не цветущее поместье, а полигон после испытаний.

Я тяжело дышала, сжимая кулаки. Внутри все еще клокотала ярость, требуя выхода, но я заставила себя замереть. Огонь на кончиках пальцев нехотя погас, оставив лишь легкий запах серы.

– Вдох-выдох, Иви... – прошептала я. – Спокойствие, только спокойствие. 

Да пропади оно все пропадом!

Я ведь почти поверила в мамину искренность. Там, в кабинете. Почти позволила себе расслабиться, почувствовать заботу, которой, порой, мне так не хватало. А оказалось… зря. Мне просто запудрили голову и усыпили бдительность, чтобы я превратилась в безвольную куклу, сказавшую «да», когда это будет нужно.

Я обратила внимание, что до сих пор держала в руке горшок с фиалками и небольшую, перевязанную красной атласной лентой белую коробочку. Осторожно поставила все это на подоконник и еще раз осмотрела. Странно… почем эти простые цветы выжили? Да, защита на них стояла, впрочем, как и на пресловутых айланисах и лиондранах, но на них мое проклятие подействовало безотказно, а на фиалки нет.

Ладно, потом подумаю, что там Рис-Дайрен намагичил, сейчас мне нужно было успокоиться и проснуться, поэтому я пошла в ванную. Холодная вода обожгла, зато сонная дурь неохотно, но отступила. Это чертово успокоительное действовало на удивление эффективно.

Глядя на свое бледное отражение, я вспомнила голос магистра Грайминга, нашего мастера проклятий:

«Запомните, адепты: самые опасные составы — это те, что стоят у вас на кухонной полке. Снотворные и успокоительные есть в каждом доме. Проблема в том, что антидота к ним не существует. Только время, физическая нагрузка и очень упрямый организм».

– У-ух, зла на вас не хватает! – прорычала я, рывком закрывая кран.

Ведь нашла средство, чем меня можно «усыпить». Причем в прямом смысле слова.

Спать хотелось неимоверно, но я знала: если я сейчас дам слабину и лягу, то упущу свой последний шанс. Так что никаких снов. Никакой слабины. Я, в конце концов, боевой маг и привыкла превозмогать боль, дурноту и прочие «прелестные» состояния. Справлюсь и с этим.

Вернувшись в комнату, я первым делом вытащила из потайного отделения шкафа свою поясную сумку. На первый взгляд обычная кожаная вещица, на деле – артефакт со скрытым расширением пространства. 

В городке при Академии была артефакторная лавка со всякими нужными, важными, полезными и не очень вещичками, помогающими в быту или на учебе. Самопишущие перья, самовосстанавливающаяся бумага, самозаписывающий артефакт и даже артефакт иллюзии. Это когда можно было положить его вместо себя на стул и создать полноценную видимость себя любимого. Эта иллюзия могла писать, двигаться и даже разговаривать с нужными интонациями, в общем, вести себя в точности как ее владелец.

Много чего там было, но меня с первого курса привлекла эта простая, на первый взгляд ничем не примечательная поясная сумка. Стоила она как чешуя дракона в период линьки, пришлось копить целых четыре года. Но я накопила, причем сама. И теперь это вложение должно было послужить мне в полной мере. И помочь сделать из отчего дома ноги. Оставаться здесь после всего я была не намерена.

В сумку летели сменные платья, удобная обувь, дорожный плащ и, главное, кошель с моими накоплениями. Эти деньги я заработала честным трудом, впахивая на заказах для жителей прилегающего к Академии городка. Боевые маги ценились везде, а уж проклятийники вообще были на вес чешуи дракона: то погреб от мышей надо зачаровать, то пьяньчуг от трактира отвадить. В общем, хватало дел.

– Куклу из меня решили сделать, – бурчала я под нос, пока снизу продолжали доноситься крики мамы. – Послушную и удобную. Фигушки, не выйдет.

За время сборов мне пришлось еще дважды наведываться в ванную. Маменька явно не пожалела состава, судя по состоянию, она скормила мне не меньше половины флакона. От пары капель меня бы точно так не «ушатало».

Внизу постепенно стало тише. Видимо, вернулся отец, и мама переключилась на роль жертвы моей «необузданной агрессии». Я на всякий случай прервала сборы, спрятала сумку со всем содержимым поглубже в шкаф и села у окна, прямо рядом с фиалками. Ярость немного подстегнула нервную систему, и сонливость временно отступила. Просто я знала: отец придет.