– Я прошу прощения за резкость, – произнесла я искренне, обращаясь к обоим родителям. –  Мама, я не хотела тебя обидеть. Правда не хотела, извини меня. Но почему вы… ик… делаете всё, чтобы вызвать у меня такую реакцию? Вы хоть раз спросили, чего хочу я? Ик. Я терпеть не могу розовы-ик-й цвет, но меня наряжают в него, как куклу. Я не люблю сладкое, но… ик… у меня будет пятиярусное кремовое нечто. Я не хочу свадьбу, тем более такую пафосную, но вы… ик… приглашаете сотни гостей! Где здесь я? Где мои желания? Ик! Почему через мою жизнь вы реализуете только сво-ик-и фантазии? Я многого не просила – всего лишь хотела поехать на боевую практику, на службу. Я ведь для этого училась! Ик. Но вы вбили себе в головы, что мне жизненно необходим муж. Которого вы к тому же прячете. Он что, настолько невзрачен? Или… ик… так боится встречи со мной, что скрывается за твоим авторитетом, папа?

Отец нахмурился, его гнев немного поутих под напором моих аргументов.

– Это была моя идея – сохранять инкогнито до последнего, – веско произнес он. – Твой жених и его семья лишь поддержали эту идею. 

– Ну и зря, – проворчала я. – Теперь я испытываю к нему… ик… исключительно «теплые» чувства. Желание проклясть, например, усилилось вдвое.

Папа тяжело вздохнул. Видимо, даже до него дошло, что логика в моих словах есть. Хотели как лучше, но получилось как всегда.

– Только я все равно не понимаю, зачем было так делать?

– Скажем так, я решил тебя проучить, Ивилин, – веско проговорил отец, складывая руки на груди и не сводя с меня огненного взор. – Но это не единственная причина, большего тебе пока знать не стоит. Сейчас магическую клятву уже не снять, будет довольно серьезный откат. Так что ты теперь увидешь его только на свадьбе, увы. Без вариантов. Только если он сам не скажет тебе прямо, что именно он твой жених.

Ага, вот, значит, как. Нужно всего лишь вывести будущего мужа на разговор и заставить признаться. Это хорошо. Это очень хорошо! Особенно учитывая, что в потенциальных женихах осталось всего трое боевиков. Главное с ними встретиться, а вывести на откровенный разговор я уж как-нибудь смогу.

– Я просто хотела, чтобы твоя свадьба не была похожа на мою, – вдруг тихо произнесла мама.

Я удивленно обернулась к ней. Мама сейчас мало походила на себя обычную – не надменная, без своей ядовитой, торжествующей улыбки. Просто… мама. С какой-то затаенной печалью в глазах.

Она встала и прошла к окну, отец не спешил ее перебивать. Смотрел на свою супругу каким-то странным взглядом.

– Мы с твоим папой познакомились когда шла война, Иви. Точнее, нас познакомили родители и практически сразу обручили. Договорной брак, все верно. Но он перерос в настоящий и любящий. На тот момент мы еще не знали, как долго продлится война. Сама понимаешь, что о пышном торжестве не стоило даже думать. Мы провели церемонию в небольшой часовне вблизи гарнизона и между двумя боями, куда я, как невеста и будущая жена офицера, отправилась вслед за мужем. Не было пышного платья, гостей, фуршета. Ничего не было. Только мы и несколько офицеров. Даже родителей не было рядом, отец Норвейна командовал другим гарнизоном, а моя мама была главной целительницей королевского госпиталя.

Я замерла, немного ошарашенная сказанным. Мы никогда не разговаривали о том, как поженились мама и папа, родители всегда как-то тактично обходили эту тему. Магических карточек мне тоже не показывали, мама говорила, что они сгинули, когда разрушилось ее семейное поместье после нападения одержимых, но сейчас поняла, что их изначально не было.

– Я… не знала, мам, – сказала тихо и перевела взгляд на отца. Он сидел неподвижно, смотрел на маму и было видно, что сам испытывал часть вины за это.

– Никто не знал, – усмехнулась она. – Я попросила не рассказывать о торжестве в высшем свете. В те года старались вообще не жениться, ждали окончания войны, но мы…

– Мы полюбили друг друга даже несмотря на договорной брак, – продолжил за маму отец. – И решили не ждать, ведь никто не знал, что будет завтра. Мы жили сегодняшним днем.

– На момент, когда бои окончились, я была уже глубоко беременна Джаретом. Ни о каком торжестве для гостей уже и речи не шло. Я всю жизнь мечтала о настоящем празднике. О цветах, кружевах, о том, как моя дочь будет блистать… что я увижу в тебе то, чего была лишена сама. Но вижу, что тебе все это не нужно.

Я была потрясена. Впервые за последние годы мама поговорила со мной откровенно. Встала и подошла к ней, обнимая со спины.

– Мам, прости меня, – сказала я, обнимая ее со спины. – Я правда не знала, что у вас ничего не было, ты никогда об этом не говорила. Я ценю твою заботу, правда. И понимаю, что ты хотела как лучше, но я не ты, я не мечтала о розовом платье и пятиярусном торте. И о паре сотен гостей не мечтала. Может, стоит немного… умерить масштабы? Ведь это праздник для меня, а не компенсация за прошлое.