Что крушит железо и сталь!

Я голубая трава, что живет в сердце твоем.

Сопротивленье, мой друг, бесполезно" 

(очень люблю группу Мельница. Песня - "Голубая трава", по сказке Король ворон) 

Да только цепи у нашего дракона - хрустальные... 

Мои дорогие вдохновители, Madina Bostanova, Валентина Степанова и анонимный Читатель, спасибо вам большое за награды к главам! ❤️🥰 

Глава 9.2

Убедившись, что Рагнар всё ещё дышит и даже находится в сознании – он слабо приоткрыл веки, чтобы бросить на меня затравленный, уставший взгляд… – и, дав малышу сухарик, больше затем, чтобы занять на какое-то время, чем накормить, сняв с печи от греха подальше, я полезла наверх. 

Сначала, конечно, укуталась потеплее. У меня были шерстяные чулки, сапожки, напоминающие угги,  длинная юбка и меховая безрукавка, поверх которой набросила шаль, укрыв ею и голову с распущенными, разметавшимися по плечам волосами. 

Это было удобнее, пусть и холоднее, чем, если бы закуталась в плащ или надела ещё что-то тяжёлое. Жаль только варежки не нашла в полумраке, а долго копаться в вещах не хотелось, каждая минута была на счету. Да и возможно они и вовсе в том мешке лежат, что так и остался снаружи…

Входная дверь не открывалась шире, я бы никак не пролезла во двор. А вот люк на крыше, упершись в него спиной и руками, открыть смогла. 

Дождалась, пока на землю с шуршанием скатилась часть снега и, утопая по колено в белом пушистом покрове, вышла под низкое, зимнее небо. Оно выглядело серым от падающих снежных хлопьев, а от того старый лес, скрипучий и трещащий от морозного воздуха, казался ещё темнее. 

Печную трубу разглядеть сразу я не смогла, когда же наткнулась на неё, принялась раскапывать. Дымник – металлический козырёк над ней, действительно покосился. Но, к счастью, я сумела кое-как его поправить. Конечно, надолго его не хватит, но хотя бы на день, думаю, он защитит печь от снегопада. 

Закончив с трубой, немного очистив крышу, я спустилась во двор и первым делом, взяв оставленную у двери лопату, принялась откапывать крыльцо. 

Запыхавшись, мне сделалось жарко. Мышцы горели огнём, но вот воздух казался холоднее, морозом обжигая лёгкие. 

Нужно стараться дышать носом, а не глотать ртом холод! Я знала это, но ничего с собой поделать не могла.  

Затем, бросив идею хоть как-то расчистить дорожку, по пояс проваливаясь в снег, я пробралась до навеса и набрала охапку последних хранящихся там поленьев. 

Думала уже, что назад не доберусь, но слабый огонёк за ледяными узорами окна придавал мне сил. Как и мысль, быть может, детская, о таинственном коте, ждущим меня в хижине.

Откуда только взялся? На лесного и дикого не похож… А если не ручной, сможем ли приручить? Было бы так приятно и тепло ночевать вместе с ним, мурчащим и мягким под одеялом!

Пытаясь отдышаться, наконец, добралась до крыльца, кое-как открыла дверь и выложила дрова у печки, после чего принялась чистить ту от старых, уже намокших углей, сгружая их в небольшое деревянное ведро, попутно пачкаясь сажей. 

Когда и с этим делом было покончено, под лепет мальчика, что старался поймать кота, сетуя на то, как замёрз, поминутно пытаясь ещё дозваться старшего брата, я сложила поленья в печи и попробовала их поджечь. 

А пока в моих пальцах безрезультатно щёлкало огниво, в стороне то и дело раздавался другой, бьющий по моим ушам, звук. 

Ввиду своей сосредоточенности на растопке и боли в озябших, покрасневших пальцах, я не сразу обернулась посмотреть, что происходит.

Когда же сделала это, то вмиг выпрямилась, поднявшись на ноги так резко, что с головы и плеч моих, словно серые отяжелевшие крылья, спала шаль.

Рагнар, едва не валясь на пол, сидел, опустив голову, позволяя волосам скрывать белое измученное лицо, и раз за разом чиркал взятым из стола ножиком по своим кандалам. 

Видно не мог больше терпеть, наблюдая за тем, как я работаю… 

Не мог просто так лежать, болея. 

– Пожалуйста, – сама не ожидала, как будет дрожать мой голос, – не трать силы! Ляг на место. Рагнар. Не надо. Ты… – тут я уже нахмурилась и подступила к нему, – мою работу. Испортишь. Испортишь, слышишь? Второй раз сердце тебе не… не… Не заштопаю!

Он поднял на меня свои удивительные, светлые в тёмной каёмке глаза и виновато, едва заметно улыбнулся.

– Сама говоришь, – прошептал, казалось бы, даже не размыкая губ, лишь голос его, на удивление красивый несмотря на болезненную хрипотцу, заполнил темноту дома, – нужно цепи снять. 

– Я и сниму, – отозвалась тихо. 

Откуда-то зная, как. Точнее, чувствуя. 

Мне бы только сначала разжечь огонь…

– Пожалуйста, – попросила я, легонько касаясь его полыхающей руки холодными пальцами, а затем и вовсе забирая у него ножик, – подожди пару минут.