Глава 1

– Мальчишке всего три года, он не сможет бежать в таком снегу.

Сев на пол, чтобы меня не было видно в окне, я с замиранием сердца слушала мужские хриплые голоса с той стороны тяжёлой входной двери. 

– Какая разница?! – начинал злиться обладатель более высокого голоса. – Зачем тратить время на поиски, если он скоро и так окоченеет? Даже если бы был нормально одет, а не в рубаху. 

– Я сказал, иди и найди его! Мы должны знать точно, что эту мелочь больше не увидит ни одна живая душа.

– Думаешь, если оставим, как есть, он в эту хижину забредёт и жить станет припеваючи? Здесь явно сердце леса, мы чудом сюда забрались, тут ни растительной еды, ни дичи не сыскать, точно тебе говорю! И ребёнок не сможет даже хвороста собрать. Если не с голода, то от холода помрёт. Уйдём, друг, прошу! Проклятые места, добра здесь нам не будет.

Я бесшумно подобралась к двери и, проверив, надёжно ли задвинута щеколда, тихонько опустила ещё и засов. 

В горле пересохло и саднило, пришлось ладошкой зажать рот, чтобы нечаянно не кашлянуть. 

В этом мире я совершенно чужая, но давно приняла решение остаться здесь жить. Думала, глупая, что так сбегу от своих бед, ведь прошлая жизнь была не менее страшна, чем развернувшиеся сегодня события… 

Я никак не ожидала, что мне снова придётся испытывать страх. Хотя и слышала звуки битв из соседних городов, земля едва заметно, но вздрагивала, а на горизонте то и дело вспыхивали, будто издевательски-красивые «молнии», малиново-золотые…

Из «книги карт», которую нашла в письменном столе, я понимала, в какой стороне находятся поселения и крупные города. Из тетради бывшей хозяйки этой хижины немного знала о сражениях между собой людей и существ с крыльями и крепкой прекрасной чешуёй. Которых сегодня мне довелось увидеть впервые … И которые, как оказалось, могли принимать и человеческий облик. 

Знала я и о зиме, которая не свойственна этой местности и к которой совершенно не были готовы местные. Зиме, что длилась уже несколько лет.  

Только вот меня она вовсе пугала. Родившаяся в морозной местности России, мне был привычен и белый пейзаж за окном, и завывание лютого ветра, и боль от вдыхаемого морозного воздуха, и колкий снег. 

С этим я бы справлялась и дальше. 

Капканы на кроликов ставить научилась давно. Я знаю, что можно сделать жевачку из смолы, кашу из бересты, какие коренья выкопать для чая, добавления в супы. Орехи из шишек. Перепела, что всё-таки порой залетали сюда, охотно шли в ловушки. Я могла выращивать в горшочках зелень и помидоры, семена которых так неожиданно нашла на одной из полок, только подписанные, как цветы. Видимо, в этих краях просто не знали, что они съедобны. Я умела рыбачить в проруби и многое другое, что наблюдала всё своё детство в деревне у деда с бабушкой.  

Тяжело. Но выживать среди незнакомого леса, имея отапливаемую хижину и запас круп с зерном, будучи отрезанной снежной стихией от остального мира, у меня получалось, теша себя мыслью, что рано или поздно зима пройдёт. 

Ведь так?

В это утро, к счастью, затопить печь не успела. Поэтому незнакомцы, спустившиеся с неба в виде огромных и хищных драконов, несущих в когтях… кого-то ещё, решили, видимо, что домик этот пустует. И не спешили ломиться в дверь. Лишь проверили, не заперта ли.

Я спиной вжалась в стену, подтянув к груди коленки, но засов не позволил двери даже скрипнуть, поддаться под напором мужчин. 

– Странно, – проговорил первый, прервав спор. – А замка-то снаружи нет…

Сердце моё пропустило удар.

– Чего странного? – протянул его собеседник. – Просто примёрзла дверь. Дай сюда!

И последовал удар, от которого засов уже подпрыгнул, едва не слетев. 

– О как, – развеселился незваный гость. – Никак внутри, какая ведьма померла, а вещи никто не вынес. Сюда, как думаешь, вообще захаживал кто-нибудь?

– Местные вроде молчат, – отозвались задумчиво и хрипло, – не слышал, чтобы в лесу кто-то жил. Открывай, может, и правда ценное что-нибудь найдём.

– Так ребёнка можно бросить? – обрадовался второй.

– Ай, – явно отмахнулись от него, – сам говоришь, что летел высоко, когда он сквозь когти выскользнул. Может и вовсе ушибся и даже дойти сюда не сможет, что уже о городе говорить. 

– Может, и чистокровного дракона здесь бросим, чем тащить его дальше в цепях? 

Мне показалось, что в голосе его прозвучал… страх?

Я плохо успела рассмотреть мужчину, которого сбросили прямо у крыльца, не поняла даже, что нечто тяжёлое, звенящее и прозрачное, словно хрусталь – это цепи. Но они явно говорили про него, раненного и ослабленного настолько, что даже у меня, напуганной и растерянной, вид его вызвал сжимающее сердце сочувствие.