Что-то коснулось моих пальцев. Я вынырнула из сна резко, испуганно дернулась и увидела маму.

Она смотрела на меня. Глаза живые, осмысленные, не такие мутные, как вчера. Бледная, слабая, с тенями под глазами, но она смотрела на меня и тихонько поглаживала мою руку своей.

- Мам... - у меня перехватило горло.

- Виола, - прошептала она хрипло. - Ты... всю ночь сидела?

Я не ответила. Просто навалилась на нее, уткнулась лицом в плечо и разревелась в который раз за сутки, но теперь не от безысходности, а от облегчения. Это совсем другие слезы, без горечи.

- Тихо, тихо, моя девочка, - мама слабо гладила меня по голове. - Я здесь. Всё хорошо.

Не все. Она еще очень слаба, пятна не исчезли, только чуть побледнели по краям. Предстояло еще много всего.

Но она была со мной. Гладила меня по голове, как когда-то в детстве и что-то говорила.

Пока этого было достаточно. Если мама со мной, со всем остальным я справлюсь.

Глава 6

Нас выгнали на рассвете.

Не официально, конечно, - не пришел городской стражник с бумагой и печатью. Просто ночью в ставни полетели камни. Потом кто-то нарисовал на нашей двери знак хвори - черный крест, предупреждение. А на рассвете собралась толпа человек в двадцать с факелами и очень нехорошими лицами.

Я успела выглянуть в окно и все понять. Впрочем, там и понимать было нечего. С такими рожами не соль приходят просить.

- Мама, вставай!

Мы не спорили и не медлили. Мама была еще слаба, но на ногах держалась, я помогла ей одеться, пока сама лихорадочно соображала, что брать. Деньги - первым делом, из-под половицы. Теплые вещи, мамины лекарства, смену одежды, немного еды и воду.

Все остальное, а его было немного, мы никогда не жили богато, осталось. Вышли через погреб в переулок, пока толпа гудела у входа. Я вела маму под руку, она молчала и не спрашивала, только сжимала мою руку и старалась идти быстро, не отставать.

На краю рынка стояла крытая повозка Хельды и Марко - торговой пары, которую я знала шапочно, но достаточно, чтобы накануне ночью постучаться к ним и попросить взять нас с собой, потому что уже днем на рынке почувствовала какую-то скрытую враждебность в свою сторону. И, как показало сегодняшнее утро, не зря я договаривалась. Хельда, маленькая, круглая, с вечно добродушным лицом, увидела нас и сразу же откинула полог.

- Залезайте скорее. Марко уже запряг.

- Сколько я вам должна? - спросила я.

- Потом посчитаемся, - отмахнулась она. - Залезайте, говорю.

Я подсадила маму, забралась сама. Повозка тронулась, колеса застучали по брусчатке, и я смотрела в щель между пологом и бортом, как наш дом удаляется, становится меньше, исчезает за поворотом.

Особой грусти не было. Я верила, что впереди нас ждет гораздо лучшая участь, чем прозябать в лачуге.

Дорога на юг заняла почти две недели, и они оказались, вопреки всему, спокойными. Хельда кормила нас горячей едой раз в день, поила травяным чаем с медом и рассказывала истории про каждый город, через который мы проезжали, без умолку, весело, не давая ни мне, ни маме думать о плохом. Марко молчал, но был надежен как скала: чинил колесо без единого слова, помогал маме выбираться из повозки на стоянках.

Мама выздоравливала прямо на глазах.

Я видела это - как постепенно возвращается цвет на ее щеки, как исчезают пятна, как она начинает есть не через силу, а с аппетитом. Горячая еда, покой, свежий воздух – все это благотворно влияло не только на нее, но и на меня. Особенно, если удавалось не думать о драконе и нашей с ним ночи.

Домик мы купили в первый же день.

Хозяин, пожилой рыбак, перебиравшийся к сыну в другой город, запросил немного, и мы с мамой переглянулись молча, и не сговариваясь сразу пошли оформлять покупку у нотариуса.

Три комнаты и кухня. Старая черепица, белёные стены, облупившиеся у основания. Небольшой сад с двумя яблонями, вишней и грушей, и грядками, которые еще можно было поднять. За невысоким забором начинался спуск к берегу, и оттуда всегда слышался шум моря - ровный, мерный, как дыхание.

Мама вошла внутрь, обошла все комнаты молча, потрогала подоконник на кухне - широкий, тёплый от солнца. Обернулась ко мне. Ничего не сказала, просто обняла. И я с радостью ответила на ее объятия. Сбылась наша давняя мечта, чего еще от жизни нужно для счастья?

Жизнь наладилась удивительно быстро.

На пристани с утра было шумно - рыбаки привозили улов, кричали, торговались, смеялись. Рыбу можно было купить за совершенно мелкие монетки, если приходить рано. Мама занялась садом - сначала понемногу, потом все увереннее, и однажды я застала ее за прополкой грядок, при этом она выглядела такой довольной, почти счастливой, что я не рискнула ей мешать.

Я даже немного откормилась. Ела нормально, спала отлично, дышала морским воздухом.

Однажды утром мама посмотрела на меня за завтраком с каким-то странным прищуром.

- Что? - спросила я, с наслаждением жуя солененькую селедку вприкуску с хлебом и медом.