Я обулась, туфли пришлись точно по размеру. Еще бы… лорд вчера очень точно определил мой размер. И руками, и губами, и даже немного зубами. При воспоминании о ночи, опять заболело внизу живота. Сладко заныло, потяжелела грудь. Да что же это такое? Отголоски магии?

Я поправила пряжки на туфлях. Мягкая кожа нигде не давила, ноги, зажившие за ночь, словно ничего и не было, утопали в них как в удобных домашних тапках.

Нужно было уходить.

Я уже взялась за ручку двери, и тут взгляд упал на подоконник. Флакон с мазью стоял там, где лорд оставил его ночью. Маленький, стеклянный. Я вспомнила мамины руки с темными пятнами. И как быстро затянулись мои ранки - за одну ночь, без следа.

Прости меня.

Я схватила флакон, сунула в карман платья. И почти выбежала за дверь, не оглядываясь.

Мартин стоял внизу, будто и не уходил никуда. Скрестил руки на необъятной груди и посмотрел на меня внимательно, когда я спускалась по лестнице.

- Как ты? - спросил он просто, без лишних слов.

- Все в порядке, - сказала я, стараясь не смотреть ему в глаза.

Получилось, кажется, убедительно. Он помолчал. Потом протянул увесистый кошель, я едва не охнула от его веса, когда взяла.

- Здесь все, что было обещано, - сказал Мартин. - И немного сверху. От меня.

Я подняла на него взгляд.

- Не нужно...

- Нужно, - отрезал он коротко, и в голубых добрых глазах было что-то такое, отчего у меня защипало в глазах. – И если что… приходи, я всегда помогу, поняла? Ты хорошая девочка, просто немного запутавшаяся.

Я кивнула, прижала кошель к груди и побежала к выходу.

На улице было свежо, я вспомнила, что забыла надеть свою шаль, она так и осталась висеть на стуле в комнате дракона. Утренний город только просыпался - гремели ставни, где-то кричала торговка, пахло хлебом и навозом, и мокрой мостовой, видимо ночью шел дождь. Привычный, знакомый запах. Я вдыхала его, пыталась прийти в себя, сбросить с тела какую-то вязкую, непонятную леность.

Не получалось.

Тело не слушалось. Оно жило какой-то своей, отдельной жизнью - то бросало в жар, то по коже рассыпался озноб, мурашки от затылка до пяток. В груди все еще горел тот самый огонек, который остался после ночи - тихий, но настойчивый.

Я хотела домой. Но еще больше – хотела все забыть.

А еще я просто жаждала обратно в ту комнату, лечь в ту кровать, и чтобы он снова...

Стоп.

Я резко мотнула головой и ускорила шаг, почти переходя на бег. Постыдно. Это была сделка. Деньги за услугу. Он заплатил, я... выполнила. Точка. Думать об этом больше незачем, тем более думать вот так - с замирающим сердцем и горящими щеками посреди утренней улицы.

Дома я наскоро вылилась на себя таз холодной воды, смывая запах чужого тепла и огня, и собственное малодушное желание этот запах оставить. Переоделась. Кинула взгляд на маму - та дышала тяжело, лицо осунулось, пятна на руках потемнели за ночь. Сердце упало.

Хуже. За ночь ей стало хуже. Я схватила кошель и выбежала на улицу. Лекарь Сивас нужен был мне прямо сейчас.

Глава 5

Лекарь Сивас открыл мне дверь ровно настолько, чтобы видеть мое лицо, и не шире.

- Деньги принесла?

- Да. - Я достала монеты. - Здесь ровно столько, сколько вы просили.

Он пересчитал монеты прямо на пороге, шевеля губами. Я ждала, переминаясь с ноги на ногу, чувствуя, как каждая секунда жжет изнутри - мама одна, ей плохо, нужно быстрее.

- Хорошо, - наконец сказал лекарь, убирая монеты в карман. - Подожди.

Скрылся за дверью. Вернулся с небольшим свертком - несколько пузырьков, перетянутых бечевкой, и сложенный лист с инструкцией.

- Вот. Этого достаточно на полный курс.

- А вы? Вы придете сегодня?

Он посмотрел на меня как на неразумное дитя.

- Конечно, нет

- Но вы же обещали! Вы сказали, что вылечите ее, что придете и...

- Я сказал, что дам лекарство, - перебил он, и в голосе не было ни капли вчерашней заботливости. - Лекарство вот, держи. А ходить по домам, где черная хворь на последней стадии - это уже совсем другой разговор и совсем другие деньги. Болезнь заразная, девочка. Очень. Мне своя шкура дороже.

- Последняя стадия? - У меня похолодело внутри. - Вы вчера сказали, что мы все успеем!

- Вчера пятна только появились. А за ночь... - он пожал плечами. - Болезнь быстро прогрессирует. Давай лекарство, строго по инструкции, кипяти воду для питья, проветривай комнату. Это все, что я могу тебе сказать.

Дверь закрылась у меня перед носом. Он знал! Знал, что за ночь будет хуже! Мерзавец!

Я стояла на пороге, сжимая сверток, борясь с желанием разбить окна этому лжецу. И только мысль о том, что меня могут арестовать, и мама останется совсем одна, охладила мою злость. Развернулась и побежала домой, прижав лекарство к груди.