Селене исполнилось пять лет, и она росла совершенно чудесным ребенком - крепкая, румяная, с когда-то темным пушком волос, который со временем превратился в густые волнистые пряди черного цвета. Говорить начала рано, ходить еще раньше, уже в четыре года забиралась на подоконник с книгой и сидела там часами с таким сосредоточенным видом, что мама боялась ее окликать. Глядя на нее, я каждый раз думала - вот оно, мое драгоценное сокровище.

С дочкой было легко. Почти всегда.

Почти, потому что иногда у нее случались “вспышки”. Резко, без предупреждения. Кто-то толкал Селену на улице, или отбирал игрушку, или просто смотрел не так, и в золотых глазах вспыхивало что-то такое, от чего даже у взрослых людей перехватывало дыхание.

После одного такого случая на рынке, когда торговец накричал на нее, а она посмотрела в ответ и зашипела, как натуральная змея, мужчина потом долго не мог объяснить, что именно его так напугало в пятилетнем ребенке. Мама после этого твердо решила, что на улицу Селена ходит только с ней и только под присмотром. Я спорить не стала.

Я видела, что происходит с дочерью в такие моменты. Видела иначе, чем другие - изнутри, через магию. Там, глубоко, клубился какой-то узел - тугой, запутанный, живой. Не злой, нет. Просто очень большой для маленького тела.

Я пробовала осторожно к нему прикоснуться, разобраться, что это и как с этим работать, но каждый раз отступала, страшась навредить. Не хватало знаний. Не хватало понимания. Драконья магия слушалась меня легко, когда речь шла о лечении, но это было что-то другое, для чего у меня пока не было ни слов, ни инструментов. Я откладывала этот вопрос и понимала, что нельзя откладывать бесконечно, но другого варианта пока не было.

Сарай во дворе я утеплила ещё три года назад - вставила нормальные окна, побелила стены, поставила несколько коек с чистым бельем, стол, удобное кресло и небольшую печку. Получился вполне приличный приемный кабинет, пахнущий травами и чистотой.

Народу приходило все больше - сначала соседи, потом люди из других кварталов, потом из соседних городков. Мама взяла на себя калитку, чай и порядок очереди и делала это с такой естественной властностью, что никто никогда не спорил. Я была ей за это бесконечно благодарна, она никогда не спрашивала, откуда у меня эта магия и надолго ли она, просто помогала.

В один из таких обычных дней, когда за окном шумел ветер с моря и очередь у калитки была небольшой, вошел мужчина с рукой на самодельной перевязи.

Я подняла взгляд от записей и замерла.

Огромный. Лысый. С большим носом картошкой и рыжими пышными усами, которые я помнила так отчетливо, будто видела вчера. Мартин Брухель смотрел на меня и улыбался - широко, по-доброму, совершенно так же, как тогда, в ту ночь, когда заслонил меня от пьяной компании и сунул в руку увесистый кошель.

- Вот так встреча, кроха, - сказал он.

- Мартин, - выдохнула я. - Как вы здесь?

- Да вот, - он кивнул на руку, - упал с лестницы как последний дурак. Говорят, тут есть хорошая целительница. Не думал, что это окажешься ты.

Я усадила его, осмотрела руку. Перелом был нехороший, со смещением, и без магии тут точно не обойтись. Пока работала, мы разговаривали, и Мартин рассказывал охотно. Через месяц после той ночи, когда мы уехали, в город пришла настоящая эпидемия черной хвори. Лекарь Сивас сбежал одним из первых, просто исчез однажды ночью, бросил дом и пациентов.

А потом пришел королевский указ: город закрыть, изолировать. Когда все закончилось, выживших вывезли, а сам город сожгли дотла. Я слушала и думала о нашем доме, об улице, о лавке, где работала столько лет - все это теперь пепел. Странно, но почти не было жалко.

- Так и кочую с тех пор, - говорил Мартин без особой горечи. - А недавно подумал - чего кочевать? Старым костям тепло нужно. Хочу здесь осесть, открыть постоялый двор. Портовый город - всегда новые люди, всегда постояльцы.

- Какие старые кости, - усмехнулась я, осторожно направляя магию в место перелома. - Вы точно такой же, как пять лет назад, ни капельки не изменились.

Мартин засмеялся - громко, раскатисто, совсем не по-стариковски, и я невольно улыбнулась в ответ. Хороший он человек. Один из немногих, кто тогда отнесся ко мне по-человечески.

Потом он помолчал немного и сказал как бы между прочим:

- Тебя, кстати, искали. После той ночи.

Я постаралась не выдать себя, продолжая работать с его переломом, но дыхание все равно затаила:

- Кто?

- Дракон. Лорд этот. Вернулся через несколько дней, спрашивал у меня про тебя. Я сказал - знаю только имя да что лекарь Сивас привёл. Он к лекарю. Вернулся через час, чернее тучи, ни слова не сказал, сел на коня и уехал.

В голове у меня сразу мелькнул флакон с мазью, который я стащила с его подоконника тем утром. Промолчала. Спросила осторожно:

- Зачем искал, не сказал?

- Нет. - Мартин пожал здоровым плечом. - Ты его видела, этот тип не из болтливых. Суровый мужик.