— И вы знаете, госпожа Саломея, — сказал мне князь Радзивилл, с которым мы уже перешли на более неформальный способ общения, — это бы продлилось ещё бог знает сколько, но несколько дней назад к бейлербею* приехал князь Долгоруков и заплатил не торгуясь, — князь покачал головой. — Мне даже страшно представить, какую сумму в золоте заплатил князь. Я сломал себе голову — зачем? Но сегодня утром я увидел вас. И теперь понимаю, что, вероятно, это была благодарность графа Вельяминова за то, что вы спасли ему жизнь.

(*губернатор)

А меня почему-то эта версия расстроила. Нет, я понимала, что она выглядит более достойно для моей репутации. Но мне хотелось думать, что это не благодарность графа за спасение жизни, а потому что князь хотел меня спасти. Но мне удалось удержать лицо, и я решила поддержать версию Радзивилла:

— Да, Алексей Дмитриевич уже не так молод, и те методы, которые практикуются, типа кровопускания, ему были категорически противопоказаны. Для него это могло бы стать фатальным.

Князь Радзивилл хмыкнул и слегка поморщился, и мне показалось, что от боли. Я спросила:

— А как вы себя чувствуете?

Но князь почему-то отреагировал весьма мрачно, и даже грубо.

— Не ваше это дело, госпожа целительница.

Тогда я решила, что может у него что-то о чём он не хочет со мной говорить, и не стала ему надоедать. И как потом оказалось, что зря.

***

Мы плыли ещё два дня до Болгарии, а оттуда предполагалось отправиться по суше. Плавание было спокойным — ни одного шторма. Иногда налетал ветер, и тогда волны становились выше, но это не было опасно.

Морской болезни у меня так и не началось, зато она началась у Фатимы, и эти два дня были наполнены не только разговорами с князем Радзивиллом, который оказался весьма образован для этого времени и действительно много знал о химии, но и было занято уходом за Фатимой, которая постоянно лежала в небольшой каюте и всё время умоляла меня выбросить её в море:

— Саломея-ханым, брось меня в море! Зачем я тебе такая больная нужна?

Но когда наконец морская часть путешествия закончилась, и мы ступили на твёрдую землю, Фатима рухнула на колени, обратив лицо к востоку, и вознесла молитву, поклявшись больше никогда не ступать своей ногой ни на какой корабль.

Приплыли мы в Варну — такой маленький портовый городок, как показалось мне. На самом деле порт Варны был одним из крупнейших в Болгарии, которая в это время являлась провинцией Османской империи. Здесь, в Варне, мы присоединились к большому каравану, который шёл до Ясс.

Когда я спросила князя Радзивилла, то он сказал:

— Яссы находятся на севере Молдавского княжества. Оттуда до Речи Посполитой уже рукой подать, а как туда доберёмся — легче будет, сможем останавливаться в замках.

И добавил:

— От границы идёт Волынский шлях. Надо успеть до холодов, иначе попадём в гористую местность, там температура может быть ниже, и тогда придётся где-нибудь пережидать.

И снова мне показалось, что с князем что-то не так, и я осторожно дотронулась до его руки. Князь горел, на ощупь температура была под тридцать восемь, если не выше.

Князь вздрогнул, и руку свою отдёрнул.

— У вас жар, — сказала я князю, — дайте мне вас осмотреть, возможно нам не стоит торопиться в дорогу.

Но князь снова резко меня отчитал:

— Госпожа Гольдинова, не лезьте куда вас не просят.

Но на первой же остановке каравана князь Радзивилл впал в беспамятство, и я оказалась один на один с нанятыми в Варне охранниками, чьих договорённостей с князем я не знала, в караване, который шел по своему расписанию и ничего менять не собирался.

Один из охранников, который был постарше, посоветовал ничего не говорить караван-баши:

— Если узнают, что у хозяина лихорадка, вас просто могут выкинуть из каравана. Они боятся неизвестных болезней.

Мне захотелось взвыть: «Что? Опять?!»

Но я лишь выдохнула и приказала отнести князя в карету, надо было разобраться, что с ним.

Дорогие мои!

Следующая история нашего литмоба

Доктор-попаданка. Без права лечить

16+

ЮЭл

Глава 20

Солдаты подняли князя и осторожно отнесли к карете, но внутри было темно, и я попросила положить его на землю, чтобы осмотреть.

—Загородите нас, чтобы со стороны каравана не было видно, — попросила я всё того же солдата, что был постарше.

Расстегнув камзол, и, подняв рубаху, я от неожиданности отпрянула, едва, сдержав возглас. Фатима, которая стояла рядом, сразу поняла, что что-то не так.

—Саломея-ханым, что там? — с тревогой спросила она.

На груди и животе князя была очень характерная сыпь. Перчатки у меня были, и я попросила Фатиму их принести, надо было проверить волосистую часть головы.

Пока ждала Фатиму размышляла, откуда у князя сыпной тиф? Если он жил у губернатора? Примерно посчитала, что по инкубационному периоду, как раз именно там он и заразился. Обычно такое случалось с людьми в переполненных тюремных бараках, в окопах и на кораблях, если они долго плыли.

Или ему выдали такую одежду. Могла ли эта быть такая изощрённая месть? И сама себе ответила, вспоминая гаремные игры, что это вполне в духе османов.