Глава 1

Меня выворачивало и тошнило так, что я не могла нормально дышать.

В комнате было темно и душно, сильно пахло каким-то благовониями, вперемешку с дымом, от которого в горле першило. Я закашлялась и меня вывернуло желчью.

«Что происходит? Я умираю?»

«Почему я не могу вдохнуть? Это не больница… где я вообще?!»

И вдруг стало ясно, что это не моя комната. И тело… тоже не моё.

Меня охватил холодный страх, я ощутила, как он ползёт, замораживая всё внутри, будто ледяная змея.

- Эх, алла, мутсуз, - вдруг раздалось со стороны и меня подхватили сильные руки, не давая обратно упасть на лежащий на полу матрас.

И я вдруг осознала, что поняла, что меня назвали несчастной, хотя это и прозвучало не по-русски, но из-за того, что мне было очень плохо, это прошло фоновой мыслью, не задержавшись в голове, поскольку я была вся сосредоточена на том, чтобы хоть как-то дышать.

Порадовалась, что меня не стали класть обратно на матрас, потому что спазмы продолжились, потом мне ко рту приложили, какую-то чашечку, там была кисленькая, пахнущая лимоном вода, и я сделала маленький глоток, ожидая, что вот сейчас снова меня стошнит, но этого не случилось.

Женщина, державшая меня, продолжала что-то бормотать, на языке похожем на турецкий, голосу неё был грубый, но зла в нём не было, скорее звучала жалость. Она подложила мне под спину что-то типа подушек, усадив полусидя, и сама куда-то ушла, судя по тому, что бормотания ее более не было слышно.

Я привычно оценила состояние организма, судя по ощущениям у меня было сильное обезвоживание, в дополнение к этому интоксикация, а ещё, положив руку на живот, я поняла, что я костлявая доходяга! Чёрт! Похоже, что я серьёзно больна!

То ли это кошмар, то ли это и есть моя загробная жизнь, потому что я Ручейкова Светлана Игоревна, хирург-травматолог, сорока лет отроду, из которых десять лет прослужила в медицине катастроф в МЧС, и умерла от инфаркта сегодня утром.

Только вот, кто тогда сейчас дышит в этом теле?

Глава 2

Вскоре женщина, помогавшая мне, вернулась.

- Э, алла, как ты, ханым? - спросила она.

– Где я? – вместо ответа прохрипела я, чувствуя, что болезнь во мне куда серьёзнее обычного вируса.

Услышав мой вопрос, женщина снова начала причитать, но ответила, перед этим тяжело вздохнув:

- Истамбул, дом твоего бедного мужа, Саломея-ханым.

Саломея…

Чужое имя никак не отозвалось, будто и не ко мне обращались.

- А почему бедного? – спросила я, вызвав очередную порцию причитаний.

- Умер он, только Фатима с тобой и осталась.

Умер. Я на мгновение закрыла глаза.

Что здесь вообще происходит?

Я попыталась вспомнить хоть что-то, но память была пуста.

- Фатима, - обратилась я к женщине, решив, что если она сама себя так называет, то и мне можно, - а что со мной случилось?

И она мне рассказала, что муж мой заболел, и умер, и на похороны я не смогла поехать, не пускали, а уже после похорон я и сама заболела, хорошо, что Фатима не заболела, и вот прошла неделя, и, наконец-то, пришла в себя.

А я подумала, что бедная Саломея отправилась к мужу «на небеса», а пришла в себя я.

Фатиму не удивили мои «пробелы в памяти», оказалось, что после моровой болезни, как здесь называли, вероятней всего чуму, и с этим мне ещё предстояло разобраться, люди часто не помнили себя.

(* это правда, чумная палочка часто поражала центральную нервную систему)

Неделя…Значит, я выжила.

И Фатиму, к счастью, болезнь не тронула. Она всё время ходила с закрытым наполовину лицом и, возможно, именно это её спасло.

В первые дни моего «воскрешения» слабость была настолько сильная, что я почти всё время спала, мне не хватало сил даже порефлексировать на тему моего попаданства.

А то, что я оказалась в другой реальности, я поняла, как только меня назвали чужим именем, а я ответила на незнакомом языке.

Сил хватало только на то, чтобы дать Фатиме указания, что надо приготовить и сделать, и с этим она справлялась очень хорошо, потому что уже была знакома с тем, как правильно заваривать настои, и ухаживать за больными.

У мужа Саломеи был довольно большой арсенал разных лекарственных растений, и ингредиентов, из которых при понимании процесса, вполне можно было приготовить действенное средство. Что я и делала, поручая Фатиме смешивать, вываривать, и настаивать.

Мой муж, а вернее муж Саломеи, был лекарем, прибывшим в Стамбул по контракту, у него здесь была практика при дворе турецкого султана, а поскольку в гарем мужчин не пускали, то он учил жену, и Саломея ходила и лечила женщин, живших в гареме, поэтому Фатиму и не удивляли мои знания.