Надо было видеть их лица, когда они видели пену. Я потом заметила, что служанка понюхала воду, после мыла сохранившую приятный травяной аромат.

В комнате было темно и душно, ребёнок был укутан, на подоконнике стояла банка с пиявками.

«Ох, ты ж, Лейденский университет, значит?!» — скептически подумала я, но вслух не стала ничего говорить.

Для того, чтобы провести первичный осмотр, попросила раздвинуть занавеси и принести побольше свечей, нужно было внимательно осмотреть девочку, чтобы подтвердить диагноз.

Ярко-красное горло, обложенный белым налётом язык, через который уже начали проступать малиновые бугорки, просто пылающие щёки, а вот возле носа и губ белое, словно замороженная кожа, и сыпь ещё не так заметна, но она уже начала появляться, на сгибе ручек, подмышками. И температура. Ребёнка просто сжигала температура.

И, когда я увидела следы от пиявок, «лучшего» лекаря захотелось этим пиявкам скормить.

Это скарлатина. И, в целом, в возрасте десяти лет не так уж и страшно, но это бактериальная, стрептококковая инфекция, да ещё с этим их пиявочным лечением, они бы угробили бедного ребёнка.

Дорогие мои! В нашем литмобе осталось всего три книги, с которыми вы ещё не знакомы. И вот одна из них.

Изгнанница. Без права врачевать

16+

Елена Ромова

Глава 23

Мне стало страшно, потому что это бактериальная, стрептококковая инфекция, да ещё с этим их пиявочным лечением, они бы угробили бедного ребёнка. А антибиотиков у меня нет, из всех препаратов жаропонижающий хинин, да настойки.

Вот осяду в России, займусь пенициллином, а сейчас надо попытаться спасти ребёнка тем, что есть. Если за пять дней инфекция пойдёт на спад, то шанс, что ребёнок выздоровеет, будет.

Фатима, которая ни на шаг от меня не отходила, получила задание подобрать те травы, которые у нас остались: шалфей, ромашка, остатки ивовой коры.

Я обратилась к Теодоре:

— Пани Теодора, можно ли у вас найти лечебные травы и ягоды? Кто может помочь, чтобы срочно принести.

Пани Теодора, несмотря на свою внешнюю изящность, оказалась весьма практичной хозяйкой. Стоило мне определить план действий, как ко мне прислали шустрого мужичка, который, выслушав, что мне надо, я запрашивала с запасом. Просила всё, что найдёт: и шиповник, и шалфей, и чабрец, и кислые ягоды, мёд.

В общем, вскоре комнату девочки вымыли водой с уксусом, также настояла, чтобы приносили миски с горячей водой.

— Так ей будет легче дышать.

Ночь провела возле постели, надо было сбить температуру, и начать выполаскивать горло. Пока горло будет обложено, она ни пить ни есть не сможет.

Отправила Фатиму на кухню, чтобы сварить шалфейные конфетки с мёдом, этим рецептом мне не хотелось делиться, поэтому строго пригрозила, чтобы никто Фатиме не мешал.

А утром пришёл лекарь, тот самый, который Лейденский университет заканчивал.

Сначала я не поняла, кто это. Мне показалось, что это кто-то из слуг. Но потом я обратила внимание и на удлинённый камзол, и на высокомерно-постное выражение лица. У лекаря были светло-рыжие волосы, бледная веснушчатая кожа. Сам он был высоким и худым.

Он пришёл, и попытался ввалиться в комнату к ребёнку, как был, в грязных сапогах, и с немытыми руками.

— Что здесь происходит? — возмущённо спросил он, когда понял, что к ребёнку его не пропускают.

—Пани Теодора? Кто это возле вашей дочери? — вскричал он так, как будто возле девочки была не я, а какой-то жуткий крокодил.

Вскоре прибежала хозяйка Ружанского замка.

— В чём дело, лекарь Крециус что вы так кричите?

— Меня не пропускают в комнату к больной!

— Пани Теодора, ну как же я его пропущу? Вы посмотрите, сапоги грязные, руки не вымыл, а у нас там ребёнок больной, — спокойно произнесла я, и добавила, специально используя медицинскую терминологию, чтобы взглянуть, а как этот лекарь на неё среагирует, — с бактериальной инфекцией.

— С чем?! Вы с ума сошли! Пани Теодора, я умываю руки! Кого вы пустили к своей дочери?

Я подумала, что лучше бы он действительно руки помыл.

И тут вышел князь Мартин. Он немного отдохнул, у пани Теодоры нашлась более приличествующая князю одежда, но он, конечно, всё равно не выглядел на свой титул и имя.

— Это моя целительница, — сказал он, — и я попрошу выражаться уважительно.

У лекаря возникло на лице понимающее выражение, что бывает у людей, которые судят по себе.

— Ах, — театрально произнёс лекарь, — мне понятно! Пани Теодора, гоните их, это мошенники! Они собираются сыграть на чувствах матери и выманить у вас деньги!

Пани Теодора с усталым видом смотрела на него. Она-то знала, что князь Мартин Радзивилл никакой не мошенник, а вот лекарь, в облезлом после тифа старике, явно не признал представителя богатейшей семьи.

Я попыталась воззвать к рассудку «собрата по профессии»: