Первым делом с утра меня, конечно, проводили к Гюльбахар, и я снова попросила помощь дворцового целителя, чтобы воспользоваться его лабораторией. Хотя в вопросах Гюль звучало недоверие:

— Зачем тебе? Ты всё ещё хочешь уехать?

А я вспомнила предупреждение Хатидже, про то, что всякое можно сделать, чтобы человек не мог уехать, и, поклонившись, сказала:

— Я хочу уехать, эфенди-катын, но я не тороплюсь, и благодарна, что меня приняли, как гостью.

В покоях Гюльбахар я тоже распорядилась поставить ёмкость с лавандовым маслом, сделав диффузор, вчера у Хатидже я вдруг вспомнила, что лаванда, имеет хороший успокоительный эффект, к тому же мягкий.

Но, Хатидже использовала курительницы, а Гюль такой вариант не подходил, тем более что только лавандовым маслом её состояние не поправить. И лаборатория целителя мне была нужна, чтобы сделать магний*, который она могла бы принимать.

(*Магний снижает повышенный тонус матки (угрозу выкидыша), уменьшает тревожность, судороги в ногах, а также участвует в формировании нервной системы плода)

У османов были свои источники соли из озера, которые отличались высоким содержанием магния, но уж, если султан не скупился на Гюль, то я хотела попросить купить эпсомской* соли. Дорогая, но зато содержание магния очень высокое и она более чистая.

(* у нас её знают, как английская соль, сульфат магния, горькая на вкус соль, выделенная в 1695 году из минерального источника английского города Эпсом, применялась для получения белой магнезии (карбоната магния))

Я не знала, сколько времени займёт подготовка моего побега, но собиралась по максимуму подготовить всё для того, чтобы и без моего присутствия родился «великий воин».

И я предполагала, что некоторое время у меня есть, но вечером, когда я уже готовилась ко сну, в дверь тихо постучали, за дверь оказала Равшана, служанка Хатидже.

— Саломея-ханым, — тихо сказала она, поклонившись, — на рассвете за тобой придут, будь готова, и тут же убежала, не дав мне возможности ничего спросить.

Наверное, можно было выдохнуть и подготовиться к побегу, но внутри, противно, словно комариный писк, не отмахнёшься, зудело, что нельзя расслабляться, в особенности, когда дело касается женской мести.

И, к сожалению, я оказалась права.

Дорогие мои!

Продолжается знакомство с книгами нашего литмоба

Сегодня представляю вам книгу

Идеальная бабушка. Первый земский врач 16+

Арина Теплова

Глава 17

За мной пришли, но не на рассвете, а раньше. Прибежала Фахрие с бледным и испуганным лицом.

—Саломея-ханым беда, — выдохнула она, и схватила меня за руку, — спаси, спаси Гюльбахар-катын.

— Ты можешь толком сказать, что случилось, — я пыталась прийти в себя, проснуться, потому что сначала долго лежала без сна, а потом, когда сон наконец пришёл прибежала Фахрие.

— Кровь, — лицо Фахрие снова превратилось в страдальческую маску.

Я схватила свой саквояж:

— Дворцового целителя оповещали?

— Нет! — Почти крикнула Фахрие, — нельзя! Эфенди-катын запретила, никто не должен знать.

Вскоре мы уже входили в шикарные покои, которые раньше принадлежали Хатидже.

Гюльбахар, ещё бледнее, чем Фахрие, сидела на кровати, обложенная подушками. Теперь она снова была похожа на ту испуганную девушку, которую я увидела в свой первый визит в гарем, и совсем не напоминала, обезумевшую от власти женщину.

— Гюль, рассказывай, что ела, что пила? — совершенно забыв, что решила называть её официально, спросила я, параллельно, начиная осмотр.

— Фахрие, света побольше сделай, — попросила я, слушая, как Гюльбахар перечисляет, что она ела.

Уже при первом взгляде на то сколько крови было у Гюль, я поняла, что дело не просто плохо. Это катастрофа.

Гюль слабым испуганным голосом продолжала говорить и вдруг прозвучало:

— И выпила то лекарство, которое ты передала.

— Какое лекарство? — спросила я, потому что ничего не передавала.

— Во флаконе, — ответила Фахрие.

— Покажи.

Фахрие пошла к столу, на котором стояли чашки, графин с водой, а потом растерянно повернувшись, сказала:

— Нет его, здесь нет флакона. Но он был!

В голосе Гюльбахар появились визгливые нотки:

— Где он? Ты меня отравить решила?! Проклятая рабыня!

— Гюль, спокойно, — я положила руку ей на плечо, — тебе сейчас нельзя волноваться, и кричать нельзя. Я разберусь. Вспомни, какой был вкус? И когда ты его выпила?

— Мятно-травяной, горький, — Гюльбахар наморщилась, — да я ещё съела инжир, чтобы перебить горечь. А выпила я лекарство после иша*.

(*Вечерний призыв к молитве (азан) с минарета, называемый Магриб, звучит сразу после захода солнца. Иша (ночной), примерно через 1.5–2 часа после Магриба, когда полностью стемнеет)

Я задумалась: «Что это? Так быстро вызвала кровотечение? Пижма, полынь? Вряд ли, это надо было ведро выпить, неужели… рута?»