— А почему я должна про тебя забыть?

— Память у тебя дырявая, вот почему, — буркнула Фатима, но голос у неё уже звучал по-другому, удовлетворённо, и я поняла, что сейчас ей хорошо.

Я рассказала ей, что случилось, и она вдруг испугалась:

— Быстрее, быстрее, надо

— Неужели ты тоже думаешь, что то, что сказала Фахрие правда?

— Да, я уверена, что Гюльбахар-катын обвинит всех, и тебя в первую очередь, а Хатидже-султан её поддержит.

— Я не верю, чтобы Хатидже так сделала.

— Ты наивная, Саломея, — грустно произнесла Фатима, — кто угодно мог это сделать, ты же сама рассказала, что девушек и в нижний гарем отправляли, и горячее масло пролили. Гюльбахар многим перешла дорогу.

И я подумала, а ведь и правда…

В порту нас подвезли к дальнему причалу, и на какое-то мгновение мне вдруг стало страшно, а кто бы на моём месте ни испугался, ведь стоял не белый лайнер, и даже не пароход, а настоящий парусник.

Но у меня не было времени на рефлексию. Не успели мы подъехать, как, подбежавшие матросы, стали выгружать из нашей кареты коробки и мешки. Фатима сразу начала на них ругаться:

— Осторожнее, эшеки*.

(*ишак, осёл)

А я застыла, поражённая, сколько Фатима сделала, чтобы так всё упаковать, я и не представляла, думала, что мы бежим налегке.

Вдруг раздался знакомый голос, от которого сердце чаще застучало, и мне вдруг захотелось танцевать, несмотря на пережитый ужас во время этой бессонной ночи.

— Саломея, здравствуйте, — князь Долгоруков, подошёл вместе с высоким седым мужчиной. Мужчина был худой и слегка горбился, отчего рядом с плечистым мощным князем казался ниже ростом.

— Хочу представить вас князю Мартину Радзивиллу. Он любезно согласился доставить вас в Европу, в родовое гнездо Радзивиллов в Несвиж, а оттуда уже проще будет добраться и до Санкт-Петербурга.

Я с интересом смотрела на князя, чью фамилию когда-то слышала, но вот что-то конкретное вспомнить не могла.

А вот князь Радзивилл смотрел на меня, как на надоедливую мошку, которую выгнать не получается и приходится терпеть.

А князь Долгоруков между тем, сказал:

— Князь Мартин, поручаю вам Саломею Гольдинову, относитесь к ней, как большому сокровищу.

После этих слов на какую-то долю секунду взгляд князя стал заинтересованным, но этот интерес быстро сменился недовольным равнодушием.

А князь Долгоруков добавил:

—И либо сам, либо с посольством я приеду за госпожой Гольдиновой ещё до наступления зимних холодов.

Князь Радзивилл кивнул, потом перевёл взгляд на суетящихся с нашими с Фатимой тюками матросов, отчего лицо его сделалось ещё более недовольным, и пошёл в сторону сходней.

Я повернулась к князю, но сказать ничего не успела, он взял меня за руки, это было одновременно интимно, и правильно:

— Саломея, к сожалению, Алексей Дмитриевич ещё слаб, и мы здесь задержимся, зато с князем Мартином вы уже через час отчалите, он едет до Несвижа, и туда я сам за вами приеду.

— Иван Сергеевич, мне кажется, что князь Мартин не слишком доволен, что я еду с ним, — осторожно попыталась я выяснить ситуацию с этим странным князем, специально не стала задавать прямой вопрос.

— Это неважно, князь Мартин мне обязан, я выкупил его из плена, поэтому он вас не обидит и отвезёт куда надо, — ответил Долгоруков, и добавил, — Саломея, поживите в Несвиже, так мне будет спокойнее.

А я поняла, что всё это личная инициатива князя Долгорукова, и скорее всего граф Вельяминов даже не в курсе, ведь он лицо официальное, и вряд ли бы пошёл на то, чтобы из-за меня связываться с местной властью.

А князь Долгоруков вдруг слегка склонился, и стал целовать мне руки, потом посмотрел на меня и горько сказал:

— Если бы я мог знать, что смогу вас защитить здесь, я бы ни за что с вами не расстался… Как же это тяжело.

И вдруг раздался звук, как будто звонил колокольчик.

— Идите, это вас зовут на борт, корабль отправляется.

И я вдруг осознала, что сейчас я уйду и, может, и вовсе больше князя не увидеть:

— А вы? А вам ничего за это не будет? — по-глупому спросила я.

— За меня не волнуйтесь, Саломея, больше, чем есть меня не накажут.

Вскоре я стояла на борту небольшой шхуны, и смотрела на турецкий берег, который становился всё дальше, и я знала, что князя там уже нет, что он уехал почти сразу, как только мы отчалили. Но мне казалось, что я вижу его лицо.

И вдруг из-за спины раздался голос Мартина Радзивилла:

— Это правда, что вы вылечили графа Вельяминова от малярии?

Дорогие мои!

Вот и ещё одна история второй жизни доктора из нашего моба

Врачебные хлопоты сударыни-попаданки

16+

Ри Даль

Глава 19