Забирайте себе в библиотеку, чтобы на праздниках и в выходные вам было что почитать!

Целитель для сирот. Приют на пограничье

16+

Александра Каплунова

Глава 15

Я попросила князя Долгорукова отправить кого-нибудь к валиде-султан, мне казалось, что, если кто способен мне помочь разрешить эту ситуацию, то только взрослая рассудительная мать султана.

Раз уж я сегодня в городе, можно было бы попытаться заехать, тем более что мы с Фатимой договорились, что нас отвезут даже, если мы задержимся.

Пока ждали ответ прошли с Арамом Вагановичем в его кладовые.

— Вот, смотри, Саломея-джан, можешь что-то выбрать на лекарство для графа, — с гордостью он показал не действительно неплохие запасы лекарственных трав и снадобий, которые можно было купить здесь.

Вообще, Стамбул был городом куда в определённые сезоны свозилось много из того, чего не было в других странах. Всё же климат, изведанные морские пути и гарантированный сбыт привлекали торговцев со всех концов земли. Я вот ещё не посетила порт, и припортовый рынок, но Арам Ваганович обещал меня туда сопроводить, если успеем до отъезда графа.

— Алексей Дмитриевич не будет ждать, как ты сказала пять недель, Саломея-джан, — сказал мне посольский лекарь, — будь готова, что он через неделю побежит на борт корабля.

— Надо его уговорить, Арам Ваганович, он не доедет с таким воспалением, или останется инвалидом, — я произнесла это жёстко, таким тоном, чтобы Арам понял, что я не перестраховываюсь, и что это не шутки.

Лекарь, нахмурившись взглянул на меня:

— Даже с лекарством?

Он кивнул на мешок с корой ивы, который как раз показывал мне.

— Лекарству надо дать время подействовать, а пребывание на корабле, а потом в пути может сказаться не лучшим образом.

— Хорошо, Саломея-джан, я верю тебе, — кивнул лекарь, и добавил, — может вместе у нас и получится уговорить графа.

Мальчишка, которого посылали во дворец, вернулся с ответом, что я могу прийти прямо сейчас, и я не стала терять время.

Договорившись с Арамом, что он пришлёт все те травы, которые мы с ним подобрали, я, подхватив Фатиму, поехала к матери султана.

В покоях валиде-султан пахло настоем трав, которые я ей оставляла.

— Саломея, я рада, что ты приехала ко мне, — она меня обняла, — посмотри на мои ноги, мне стало легче ходить.

И действительно, сильный отёк, который был еще несколько дней назад, спал, и, хотя общая отёчность сохранялась, я была уверена, что таких болей, какие валиде-султан испытывала до этого уже нет.

— Мне надо ещё такое средство, — сказала она.

— Валиде-султан, я сделаю столько, сколько смогу, и научу придворного целителя, если мне будет позволено. Но я сегодня к вам с просьбой.

Но валиде-султан подняла руку, останавливая меня, и в этот момент дверь открылась и вошли две служанки, одна принесла чай, другая блюдо с орехами и сушёными финиками, и только после того, как они удалились, пожилая женщина, вздохнув, сказала:

— Знаю я, о чём ты хочешь попросить, но пока Гюльбахар взяла много власти, и все её желания, даже самые странные выполняются.

Я вопросительно взглянула на валиде-султан.

Она, верно расценив мой взгляд, пояснила:

— Это новая эффенди-катын убедила султана, что твоё присутствие принесло удачу, и эта удача, как и ты должна оставаться с ней до момента рождения сына.

— Но я не рабыня и не служанка, я даже не подданная султана! — не удержавшись воскликнула я.

Женщина пожала плечами:

— Такова наша доля женская, мужа у тебя нет, вступиться за тебя некому. Истанбул большой город, здесь люди могут пропасть, и никто их не найдёт.

Финики были сладкие, даже приторные, но у меня вдруг стало горько во рту. В целом, конечно, ничего страшного, но вот было какое-то предчувствие, что надо уезжать, и чем больше шансов было на то, что я не смогу уехать, тем хуже становилось предчувствие беды.

— А если родится дочь? — задала я тот же вопрос, что и в русском посольстве.

— Лучше тогда тебе быть подальше отсюда, — ответила валиде-султан.

— Почему? Неужели султан, ваш сын из-за такого может разгневаться? — спросила я.

— Гнев эффенди-катын падёт на всех, кто был рядом.

Я смотрела на женщину, которая когда-то стала первой в гареме, родила султану сына, и сын её сам стал султаном. И понимала, что она знает о чём говорит.

И я думала, что валиде-султан уже всё сказала, но она печально взглянула на меня и добавила:

— Гюльбахар неумна, но злая и завистливая, и хитрая, помнишь, ты за неё просила, жалела её. Но вот она тебя не пожалеет.

И не знаю почему, но я вдруг спросила:

— А как там Хатидже-султан?

— А я всё ждала, когда ты спросишь, — кивнула валиде-султан.

— Султан наказал её.

— За что?

— За то, что она вредила Гюльбахар.

У меня вдруг внутри всё похолодело, и я вспомнила про пропавший флакон: