— Что она сделала?

— Ничего, — ответила валиде-султан, и добавила, — это был навет, но мой сын хочет, чтобы улыбка не сходила с лица Гюльбахар, и только заступничество сына Хатидже спасло её от позорного столба.

— Что мне делать, валиде-султан? — спросила я, понимая, что, с одной стороны, если я убегу, я не смогу вернуться, а, если не сбегу, то так и останусь здесь и неизвестно чем это закончится.

— Уезжай, и как можно быстрее.

Я встала, поклонилась:

— Благодарю, валиде-султан, я пришлю запас лекарств и напишу рецепт для дворцового целителя.

Я вышла из покоев матери султана, и увидела Фатиму, которой тоже налили чай, и она сидела в небольшом коридорчике.

— Я всё слышала, Саломея-ханым, надо ехать собирать вещи.

Но мы не успели выйти из дворца. Уже почти на выходе дорогу нам перегородили несколько стражников, с ними была личная служанка Гюльбахар, Фахрие.

Она поклонилась мне и произнесла:

— Саломея-ханым, моя госпожа приглашает вас к себе.

— Фахрие, передай госпоже, что я приеду завтра, — я подумала, что, наверное, те молчаливые служанки, что приносили чай, оказались болтливыми, иначе откуда Гюль узнала, что я во дворце. Ведь вход в покои валиде-султан с другой стороны сераля.

— Госпожа хочет, чтобы вы стали гостьей, ваши вещи привезут завтра, — ответила мне Фахрие.

— Нет, — сказала я, — я поеду домой, и завтра приеду в гарем. Мне надо сделать лекарство для валиде-султан.

Но стражники не собирались меня пропускать, и тогда я повернулась к Фатиме и попросила её всё передать князю Долгорукому.

— Я постараюсь найти способ вырваться, езжай Фатима, — прошептала я ей, а громко произнесла, — Фатима, собери вещи.

Фатима кивнула, давая понять о каких вещах идёт речь. И я пошла в сопровождении стражников обратно во дворец.

Дорогие мои!

Поздравляю вас с праздником!

И сегодня следующая книга нашего литмоба:

Мачеха-доктор. Хозяйка детской лечебницы

16+

Елена Белильщикова

Глава 16

Я не собиралась давать Гюльбахар повод для того, чтобы меня наказать. И куда делась та милая девочка, которая мне казалась ланью, по сравнению с хищницей Хатидже?

Нет, я, конечно, понимала, что перестраивающийся гормональный фон, тошнота, не добавляют женщине хорошего настроения, но не настолько же, чтобы полностью поменяться.

Скорее всего Гюльбахар просто носила маску, которая была для неё защитой, пока у неё не было власти, а теперь маски были сняты, и все, даже те, кто была её «подругами», если такое слово применимо к жительницам гарема, вынуждены были терпеть всплески гнева старшей жены.

Она и меня встретила со словами:

— Ты не хотела быть моей гостьей?

Я не стала разубеждать её, просто сказала:

— Прости, Гюль, я привыкла к расписанию через день, вот и не была готова к твоему приглашению.

— Однако к валиде-султан ты заехала, — никак не успокаивалась старшая жена.

— Да, хотела с ней посоветоваться, — зачем-то сказала я.

— О чём? — тут же уцепилась за это Гюльбахар.

— О том, Гюль, что я скоро уезжаю, и хотела переговорить с дворцовым целителем, оставить ему те рецепты, которые у меня есть, — я пыталась говорить с ней, как со взрослым человеком.

Но она им не была.

— Я же сказала тебе, что пока я не рожу мне нужна целительница женщина. — красивое лицо Гюль исказилось в злой гримасе.

Я помолчала, и тогда она крикнула:

— И не смей называть меня Гюль, я Гюльбахар, эфенди-катын.

Я снова промолчала, вдруг вспомнив, что, если Хатидже-султан была из родовитой семьи, то Гюль была из семьи торговца, и поэтому приставку султан, могла заработать только после рождения наследника.

Выплеснув таким образом какие-то негативные эмоции, Гюльбахар вдруг успокоилась и на лице у неё появилось плаксивое выражение:

— Прости меня, Саломея, не знаю, что на меня нашло, ты же останешься со мной?

Я подумала, что сделаю всё, чтобы не остаться, но постараюсь помочь остальным, и подумать над сбором, который несколько утихомирит гормональный фон, но, к сожалению, никак не повлияет на характер или пробелы в воспитании.

Вслух же сказала:

— Эфенди-катын, мне понадобится встреча с дворцовым целителем и возможно его лаборатория, чтобы изготовить лекарство, которое будет помогать тебе сохранять равновесие, и поможет избежать негативного воздействия на плод, если ты будешь так переживать.

На лице Гюль промелькнуло выражение недовольства, но больше она не стала пытаться меня унизить или снова зацепить меня. Царственным жестом отпустила, не удостоив больше ни словом.

Этим же вечером я попросила выделенную мне служанку отвести меня к Хатидже. Было не совсем понятно, что за наказание она получила, ведь её сын по-прежнему оставался наследником, а значит с ней не могли обращаться как с безродной.