Правда выглядела я ещё несколько истощённой, и сравнить с красавицами гарема меня было нельзя, но зато я не в гареме и вдова. Может, конечно, я ему и нравлюсь, не просто же так он и ездит сам и смущается мило.

Но опыт сорокалетней женщины из двадцать первого века отозвался мрачными мыслями, свернувшими в сторону плотского, и мне показалось что именно потому он за мной и решил приударить, рассчитывая, что вдова, оставшаяся одна, может и не иметь стойких моральных принципов. И настроение моё сразу же испортилось.

И до посольского дома разговор был скорее как допрос с моей стороны, я выспрашивала, как там в России, а князь Долгоруков со скрытой ностальгией рассказывал, про зимние забавы, как на Адмиралтейском лугу большую горку строили, и поменьше перед Зимним дворцом.

— А летом как? — спросила я.

— А летом, — и лицо князя вдруг стало мечтательным, будто бы одним вопросом я вернула его в детство. — В городе тихо, поскольку все разъезжаются по загородным резиденциям, ходят друг к друг в гости. Фейерверки и уличные театры.

В рассказах князя звучала ностальгия, и мне показалось, что за этим кроется нечто большее, чем просто тоска по далёкой северной Родине.

***

Граф Вельяминов действительно выглядел гораздо лучше, и Арам Ваганович сегодня разговаривал со мной совсем другим тоном. Хитрый лекарь отдавал себе отчёт, какая «золотая жила» рядом с ним прошла, и собирался этим воспользоваться.

Но мне было не жалко, лучше пусть он узнает, как правильно поставить диагноз и как лечить малярийную лихорадку, чем ещё кого-нибудь искалечит варварскими методами.

Колени у Алексея Дмитриевича тоже выглядели лучше, но то ли в силу возраста, то ли из-за того, что была предрасположенность, воспаление сохранялось.

В очередной раз пожалев, что у меня не было антибиотиков, решила, что пусть допивает хинин, а после мы введем противовоспалительные холодные компрессы.

И я, как только отработаю процесс получения хинина из коры, попробую получить салицин*, но уже из коры ивы. С корой ивы проблем не было, можно было хоть мешок найти, хоть два, метод получения лекарственного вещества, был тот же самый, экстракция.

Идеально было бы сделать экстракцию с помощью этанола, но пока не построю свой самогонный аппарат, вряд ли у меня будет спирт надлежащего качества. Поэтому скорее всего всё буду делать водным методом.

(* Служит природным предшественником салициловой кислоты — основы для синтеза ацетилсалициловой кислоты (аспирина).)

— Саломея, — обратился ко мне Вельяминов, — а сколько же дней мне болеть?

— Алексей Дмитриевич, через три-четыре дня малярию мы вылечим, но организму вашему надобно в себя прийти, да и колени надо подлечить. Я вот сейчас лекарствами займусь, и, если у меня всё получится, то через неделю смогу дать точный прогноз.

— Торопиться нам надо, — сказал Вельяминов, — зима в России знаете какая, она ждать нас не будет.

Я улыбнулась:

— Вот торопиться в этом деле, Алексей Дмитриевич, точно не надо. Это здоровье, а его, как говорится, ни за какие деньги не купишь.

И граф Вельяминов на меня странно посмотрел, но промолчал.

После спросил:

— Саломея, а ведь и вам надо к отъезду подготовиться, и предупредить в серале, чтобы вас не ждали, и вещи собрать.

— Всё это уже сделано, — ответила я.

— Странно, — сказал граф Вельяминов, и взглянул на сидящего здесь же князя Долгорукова, — Иван Сергеевич, давеча запросил ваши характеристики, и, когда сказал, что нам нужно для императрицы, напомните, Иван Сергеевич, что вам сказали.

Князь Долгоруков бросил на меня короткий взгляд, и мне показалось, что на лице у него мелькнула досада, как будто бы он пока не хотел об этом говорить.

— Визирь султана заявил, что любимая жена султана ждёт великого воина, и поэтому они не могут отпустить опытную целительницу-женщину, — выдохнув произнёс князь.

И сразу же добавил:

— Но вы подданная Российской империи и поэтому мы будем настаивать.

Я немного растерялась, потому что не ожидала препон с этой стороны, подумала только о том, что Гюль, видно, подсуетилась.

Перевела взгляд на Вельяминова, и вдруг отчётливо поняла, что из-за меня он не будет портить отношения с султаном.

— Они, что и вправду могут меня не отпустить? — спросила я.

— Могут попросить остаться, — ответил мне Вельяминов, — мужа у вас нет, решения за вас принимать некому. Но, в целом, ничего же страшного, будете ещё год жить здесь.

— А, если родится девочка, а не «великий воин»? — спросила я, — что тогда?

— Ну, зная коварство османов, они могут свалить вину на целителя, — мрачно ответил мне князь Долгоруков, и добавил, — такое уже было, когда у отца нынешнего султана первой родилась дочь.

— И что с ним стало?

— Ему отрубили голову.

И мне совсем не захотелось оставаться.

Дорогие мои! Продолжаю знакомить вас с книгами нашего замечательного медицинского литмоба