— Правда? — усмехаюсь я, кончиками золотых рогов коснувшись лица Фрейи. Пусть трясётся, пусть умирает от страха! — Сейчас я тебе кое-что расскажу, милая. Но прежде всего…

Не договорив, я принимаю человеческий облик. И, не дав Фрейе опомниться, грубо хватаю её, ставлю на ноги, надеваю ей на шею кулон с голубым изумрудом, только что вынутый из нагрудного кармана.

— Что… что это? — в панике лепечет супруга, схватившись за кулон, и пытается его сорвать. Напрасно.

Я вполголоса произношу заклинание, которому научила меня Аурелис: «Трикельсия». Касаюсь изумруда и вижу, как по нему пробежала белая искра.

— Что это?! — уже со злостью повторяет Фрейя, ожесточённо дёргая за кулон. Бесполезно, моя дорогая! Совершенно бесполезно!

— Это артефакт подчинения, — отвечаю, глядя прямо в широко раскрытые золотисто-карие глаза Фрейи. — Ты будешь во всём меня слушаться. Обнимать и целовать, если прикажу. Не пытаться убежать, натравить на меня городскую стражу или кого бы то ни было. Поняла?

С каждым словом на белом, как бумага, лице Фрейи проступает всё большее потрясение. И этим можно наслаждаться бесконечно!

— Артефакт не даст тебе ослушаться. А ещё, — выдерживаю паузу, — поскольку это подарок Аурелис… для тебя… ты будешь подчиняться не только мне, но и ей.

Рука Фрейи взлетает вверх. И в следующее мгновение мою щеку обжигает удар. Сильный удар, клянусь драконьим превосходством!

— Ты не будешь атаковать и пытаться причинить мне вред, — поспешно добавляю, перехватив руку Фрейи, сжав её пальцы так, что она ахает от боли. — Ни прямо, ни косвенно…

— Да поняла я! Отпусти, будь ты проклят!

Я ослабляю хватку — только для того, чтобы сжать в ладонях обе руки Фрейи. Чувствуя тепло разгорячённого женского тела, вдыхая особый, неповторимый аромат моей взбесившейся супруги, я продолжаю, почти касаясь её губ своими:

— Отлично. Так вот, насчёт того, что я хотел рассказать… Наверняка ты давно думала, откуда в тайной комнате взялось столько ледяных червей, а?

Фрейя молчит, напряжённая, будто струна.

— Я приманил их, когда они вместе с хлир* полезли через ослабевшую Завесу шесть лет тому назад, и во всём городе началась суматоха. Угадай, что, или, вернее, кто послужил приманкой?

У Фрейи перехватывает дыхание.

— Да, милая, это была Ивельнора. Моя неверная супруга. Я любил её, — стискиваю челюсти, переносясь в прошлое, когда я был ещё наивным и мягкосердечным, а не действовал силой. — Настолько, что долгое время прощал ей всё. Абсолютно всё! Но любому терпению приходит конец. Я ударил Ивельнору, когда узнал, что она изменяет мне не с кем-нибудь, а с поганым человечишкой! Оттащил ближе к Завесе, приманил червей, и, пока эти твари отвлеклись, высасывая Нору, принялся собирать их магической сетью.

Умолкаю, видя откровенный ужас Фрейи, оцениваю произведённый эффект и спокойно говорю дальше:

— Попутно ещё и приручил червей, напоив их драконьей кровью. Единственный способ это сделать, кстати говоря… А Ивельнора, очнувшись, ничего не вспомнила. К тому времени я спрятал сеть, и, когда прилетела стража, изобразил убитого горем супруга. Впоследствии я довёл Ивельнору до полного сумасшествия. Благо это было несложно, изменница и так повредилась рассудком, потеряв магию. В одной ночной рубашке Нора убежала домой, к драконам Фиарден. И потом, когда в портал прорвались рауги, погибла в их лапах. Идеальное возмездие, не правда ли? А главное, заслуженное! Как ты понимаешь, в тюрьму я так и не попал.

— Ты монстр! Чудовище! — задыхается Фрейя.

В ответ я целую её, обнимаю и шепчу в её восхитительные, одуряюще прекрасные рыжие волосы:

— Чудовище, которое лучше убьёт, чем добровольно отпустит свою красавицу… Пойдём домой, Фрейя. Я тут поразмыслил и решил, что остаток ночи тебе лучше доспать в тёплой постели. А незваных гостей, если прилетят, я встречу сам... Кстати, спрячь кулон под платьем. Ни к чему, чтобы его видели посторонние!

_______________

*Тени, которые насылают на дракона, хаалтира или человека жуткие кошмары и медленно убивают его этим.

Глава 7

Когда-то Фрейя обожала ритуал чаепития. В её воспоминаниях я отчётливо вижу, с каким удовольствием молодая женщина заряжала летающий чайник дополнительной магией. Как нетерпеливо ждала любимого супруга, чтобы собственными руками положить ему на тарелку мягкие булочки, политые маслом. Как брала красивый золотой пульт, нажимала на маленькие рычажки. Тогда чайник, сделанный из зачарованного стекла и металла, поднимался с украшенной символами подставки и, равномерно взмахивая крыльями, летел к столу, чтобы, наклонившись, разлить чай по чашкам…

Сейчас же я абсолютно равнодушна. И уверена, что Фрейе на моём месте стало бы ещё хуже, ещё тоскливее. Ведь она искренне любила Гельдрика.

— Ты очень молчалива, — замечает супруг, отпивая из небольшой, с узором из листьев по стеклу чашечки. — И, похоже, не голодна.