Стиснув зубы, я представляю себе ответ настоящей Фрейи. Вероятно, она с плачем выдавила бы из себя что-то вроде: «Отец не прилетел бы! Я и правда ненужная, он никогда не любил меня!»

— Я… я не хочу ничего отправлять отцу, госпожа Аурелис. Это ведь не мой праздник. Так какой смысл?

Отступив на шаг, я скрепляю причёску Аурелис местным лаком для волос. Теперь точно не растреплется.

— Не твой праздник? — Медленно, как змея, Аурелис поворачивает ко мне прекрасную золотоволосую головку. — Мне казалось, ты должна радоваться счастью Гельдрика, ведь уверяла, что любишь его! Или все твои слова были ложью? Обманом?

Поднявшись с кресла, Аурелис безо всякого предупреждения отвешивает мне пощёчину. От неожиданности роняю гребень, и Аурелис бьёт меня ещё раз.

— Подними! — шипит она. — И шпильки рассыпались!

Я опускаюсь на четвереньки, чтобы собрать шпильки. Внутри всё кипит от злости и унижения.

Ничего. Если есть на свете справедливость, то Аурелис пожалеет, что на свет родилась! Равно как и Гельдрик.

Оба сполна заплатят за свои преступления.

— Я выйду к гостям как хозяйка. Переоденешься и тоже выйдешь, Фрейя… как бывшая хозяйка. И помажь чем-нибудь щеку, чтобы не распухла, — Аурелис с видимым удовольствием разглядывает себя в зеркале. Ни единого изъяна, безупречная фарфоровая кожа и правильные черты лица. М-да уж, награждает Мать Всего Сущего красотой всяких негодяек!

Из коридора слышатся весёлые голоса достойных молодых дракайн — родственниц и подруг Аурелис. Бросив на себя последний любующийся взгляд в зеркало, счастливая новобрачная присоединяется к ним, чтобы вместе встречать гостей. А я тихонько, стараясь не привлекать к себе внимания, иду в каморку, ставшую теперь моей комнатой вместо супружеской спальни.

Надо переодеться в голубое с зелёным платье, спрятать кулон под высоким, как обычно, воротником. Но прежде всего наношу на щеку прохладную лечебную мазь, как велела Аурелис. Вскоре от её удара не остаётся и следа, а через пятнадцать минут, поменяв наряд и причёску, я выхожу на балкон.

Мне просто необходимо подышать свежим воздухом и успокоиться перед тем, как выйти к гостям! Я стискиваю обеими руками каменные перила, опускаю взгляд на платье. Когда-нибудь, спустя вечность, я выберу те же оттенки голубого изумруда. Но добавлю к ним чудесные золотые украшения, перчатки до локтей и шляпку, украшенную перьями, которая подчеркнула бы огненное сияние моих рыжих волос…

К сожалению, постоять в одиночестве, думая о всяких пустяках, мне удаётся ненадолго. Сзади раздаются шаги, от которых меня бросает в дрожь; стиснув в кулаке шпильку, зачем-то прихваченную из спальни Аурелис, я резко оборачиваюсь.

— Так вот куда ты запропастилась, Фрейя!

У двери, ведущей на балкон, стоит Гельдрик. И выражение его лица не сулит ничего хорошего.

Глава 11

Согласно драконьей традиции цвета жениха и невесты — это красный и золотой. Аурелис только что щеголяла алым платьем, а Гельдрик похож на сказочного принца в сверкающей, как доспехи, одежде. Только багровый, цвета запёкшейся крови, чешуйчатый кожаный жилет нарушает это солнечное единообразие.

— Фрейя. Моя Фрейя!

Шаг, второй, третий, и Гельдрик останавливается на расстоянии двух зубчатых дюймов от меня. Сглотнув, отступаю назад, чувствуя на себе его пристальный взгляд. Что он задумал? Ему бы вернуться к уважаемым гостям и к молодой супруге, а не прожигать меня глазами!

— Фрейя, — повторяет он, возбуждённо облизывая губы, и меня окатывает ледяной волной страха.

Гельдрик явно пришёл не просто так. Его обуревает желание, и вряд ли он уйдёт, не получив своё.

Проклятье! Я вжимаюсь в перила, чувствуя себя совершенно беспомощной.

— Знаешь, сегодня ты особенно хороша, — шепчет Гельдрик, безумно улыбаясь. Ему как будто наплевать на свадьбу, на то, что скажут присутствующие, если застанут нас здесь, на слёзы и гнев Аурелис, когда её праздник обернётся позором.

«Она же убьёт меня!» — мелькает чёткая и страшная мысль.

— Послушай, не надо меня трогать, — пытаюсь мягко вразумить Гельдрика. Большего артефакт подчинения мне не позволит. — Что, если сюда придёт кто-нибудь? Например, — лихорадочно соображаю, — твоя тётя, достойная Карена? Она ведь так благовоспитанна! Ты шокируешь Карену своим поведением и вмиг лишишься её расположения! А вместе с ним и шанса получить новые артефакты для своих целей!

Гельдрик замирает. Выражение его лица меняется.

«Неужели дошло?»

Увы, надежда оказывается преждевременной.

— Карена не осудит меня за один лишь поцелуй, — бывший супруг жарко дышит мне в лицо. От него пахнет травами, как если бы Гельдрик выпил пару чашек горького настоя для успокоения своей мятежной души.

— Пожалуйста, — лепечу я. — Аурелис…

В ответ звучит короткий небрежный смешок.

— Аурелис сама хотела, чтобы я наказал тебя! Вот и накажу… по-своему.