Аурелис молчит и прижимается ко мне упругим, вздрагивающим от желания телом. Я готов овладеть ею прямо на столе, среди учебников и разбросанных бумаг, если б не одно «но». Фрейя. Стоит мне закрыть глаза или забыться хоть на секунду, я вижу её…

Фрейя — полная противоположность Аурелис. Скромная, в наглухо закрытых платьях, безо всяких украшений, со строгой причёской, Фрейя остаётся моим безумием, моей одержимостью. Той, кому я могу причинять боль и находить в этом высшее наслаждение.

Аурелис никогда такой не станет. У неё другая роль…

— Довольно! — Она отталкивает меня, тяжело дыша. Снова смотрит на браслет и хмурится. — Я не могу пренебречь долгом. Отец не поймёт, никто не поймёт. Гельдрик… Я вернусь позже. Ты ведь будешь меня ждать? — томно добавляет Аурелис, склонив голову набок — взлохмаченная и разрумянившаяся.

Порази меня молния, почему в эту минуту я опять представляю себе бледную, заплаканную Фрейю?!

— Буду, — коротко отвечаю я.

Ослепительно улыбнувшись, Аурелис идёт к двери, но тут же оборачивается, словно спохватившись. И протягивает мне украшение — кулон с голубым изумрудом. Редкий и оттого ещё более драгоценный камень!

— Насколько я помню, — тянет Аурелис, — на прошлом заседании Драгвельдет все главы и уважаемые представители драконьих семейств проголосовали за то, чтобы разрешить хаалтирам носить украшения, подобные драконьим. Пусть это, — кулон покачивается в её руке, сверкая при свете люстры, — станет первым, что наденет Фрейя. Ты подаришь ей изумруд от моего имени?

И по губам Аурелис медленно-медленно расползается коварная улыбка.

Визуал. Гельдрик и Аурелис от NonoArt | Арты, обложки

Глава 4

Темно. Темно и холодно. Пахнет сыростью.

Я перебираюсь ближе к закрытому окну, откуда струится тоненькая полоска света. Низко-низко, прямо над домом, висит огромная, серебристая луна, или Монна, как называют её в этом мире.

Мире под названием Ормирэг — Драконье Яйцо. Когда-то драконов были не тысячи, а миллионы; они повелевали всем живым и возводили гигантские воздушные замки. Так говорили Фрейе в школе Тиденс.

Сейчас же всё иначе. Драконы живут на земле. И вместо того, чтобы откладывать яйца, размножаются, как люди, большую часть жизни проводя в человеческом облике. Современные дома похожи своим дизайном на те величественные замки, в которых обитали драконьи предки, а фасады этих домов украшены символами, когда-то бывшими драконьими гербами, но и только. И самое главное, магическая кровь разбавлена браками с людьми. А от подобных браков рождаются хаалтиры.

Такие, как Фрейя…

Живо воскресают в памяти пренебрежительные слова и угрозы Гельдрика. В первый год брака Фрейя возмутилась, услышав слово «полукровка» — так её не называл даже отец. Расхрабрившись, Фрейя назвала обожаемого супруга дураком, не понимающим, что в Штельвезене все имеют право на уважение — и драконы, и хаалтиры, и люди.

— Что ж, — протянул Гельдрик, недобро щуря потемневшие, как грозовое небо, глаза, — если мы заговорили о правах, это значит, что придётся тебя воспитывать, дорогая супруга!

Фрейя растерялась. Она не могла понять, зачем воспитывать её — взрослую женщину. Неужели этим недостаточно занимались отец и школьные учителя?

— Что ты имеешь в виду, Гельдрик? — попыталась она уточнить у мужа.

Но тот не стал ничего объяснять. Он схватил Фрейю за руку и потащил в комнату, которую раньше запирал, не позволяя туда войти. И, оглядевшись, молодая жена с ужасом увидела огромных, длиной в её собственную руку, червей в стеклянных резервуарах.

От этих тварей струился холод даже на расстоянии! Их голубоватые тела медленно извивались, а безгубые рты то и дело открывались и закрывались.

Гальдрис. Те самые, что своими прикосновениями высасывали драконью магию, а потом и жизнь!

— Нравится? — ухмыльнулся Гельдрик. — Ты же всё спрашивала, отчего бы нам не завести кошек или рыбок… Так вот, это и есть мои домашние животные! Пока черви отделены от тебя стеклом, Фрейя. Но стоит мне нажать на пару рычагов, как резервуары откроются, и… Ты понимаешь, что будет, верно?

Фрейя смотрела на него, не узнавая. Симпатичное лицо Гельдрика исказила гримаса возбуждения, сделав его омерзительным. Глаза мужа блестели, а кулаки были крепко сжаты.

— Ты шутишь? — Голос Фрейи прозвучал хрипло, чуть слышно.

— Нет, — абсолютно спокойно ответил Гельдрик… и вышел из комнаты. Фрейя рванулась следом, но дверь захлопнулась прямо перед её носом. Раздался щелчок замка.

Фрейя испустила вопль, стиснув позолоченную дверную ручку:

— Выпусти меня, Гельдрик! Это не смешно! Ты не можешь так поступить со мной, ты же уверял, что любишь меня! Гельдрик!..

— И это правда, — ответил он смягчившимся тоном. Фрейя замерла, отчаянно надеясь, что дверь вот-вот откроется. Однако вместо этого Гельдрик заговорил снова: