— Они сказали, что я не буду видеть мужчин, если помогу твоим ранам зажить, — ответила она.

— Как я и думала. Они не пытаются меня убить. Пока что, — пробормотала я себе под нос.

— Я не понимаю. Они делают красивую женщину не стоящей никаких денег, но не убивают?

— У меня есть то, что им нужно, — ответила я и прижала подбородок к рукам, вздрагивая от ее прикосновений. — Ты не знаешь, как долго я здесь нахожусь?

Она покачала головой.

— Расписание изменилось. До того как ты появилась, два раза давали воду и один раз еду. Теперь только воду, когда приносят мазь, а про еду, кажется, забыли.

— Сколько раз они приносили воду и мазь?

— Каждый раз, когда ты здесь. Значит, уже три, — ответила она, и я стукнулась лбом о кровать.

— Я бы хотела его убить, — пробормотала я, снова поморщившись.

— Почему бы просто не дать ему то, что он хочет? — спросила она, но я смогла лишь вздохнуть, зная, что на самом деле у меня нет ничего ценного, и не имея возможности сказать об этом Ишани на случай, если нас подслушивают. После первого раунда избиений я поняла: позволить ему думать, что у меня есть то, что ему нужно — мой единственный рычаг давления, сохраняющий мне жизнь.

Внезапно что-то необычное резануло слух, заставив меня повернуть голову к маленькой запертой двери. Я затаила дыхание, напряженно прислушиваясь к слабым звукам какой-то суматохи. Тусклый желтый свет, обычно пробивавшийся сквозь щели двери, мигнул. Я напряженно села; мы все уставились на дверной проем, пока звуки насилия стремительно приближались, но так же быстро стихли. Внутри комнаты воцарилась такая же мертвая тишина, как и в коридоре снаружи.

Я вздрогнула, когда Ишани схватила меня за руку, вытащила мою черную майку из-под матраса и потащила в тот же угол, где жались остальные три девочки. Мы ждали, нервы были натянуты как струна; несколько девочек ахнули, когда слабый свет погас, оставив нас в кромешной тьме. Затем я услышала слабый щелчок, и рука Ишани впилась в мою. Звук был таким, словно замок осторожно отперли. Этот звук заставил адреналин хлынуть по венам, отодвигая на задний план боль и истощение, которые делали меня вялой всего мгновение назад.

Я почувствовала, как она сунула мне в руку майку, и я с трудом натянула ее через голову; приглушенный стон эхом разнесся по пустой комнате, и я поняла, что он принадлежит мне.

Мои глаза расширились, привыкая к темноте, когда дверь со слабым скрипом распахнулась. Я нахмурилась и склонила голову, испытывая одновременно ужас и любопытство, когда массивная фигура смертельно тихими шагами скользнула в комнату, пригнувшись.

Выделяясь черным силуэтом на фоне смутной серости, он был одет во всё черное; балаклава закрывала горло, пряча рот и нос. Очки ночного видения скрывали остальную часть лица; черный шлем защищал голову так же, как бронежилет, плотно прилегающий к груди. К бедрам было пристегнуто оружие, а прижав винтовку к плечу, он быстро оглядел комнату, а затем опустил оружие, когда девочки еще сильнее вжались в угол.

Подняв палец в перчатке, он приложил его к губам, призывая нас к молчанию. Кровь застыла в жилах — мне было не страшно, но и облегчения я не почувствовала, услышав приглушенный, но безошибочно узнаваемый хлопок за дверью.

Я не сводила глаз с мужчины, пока он двигался вдоль периметра комнаты, устанавливая небольшие устройства в, казалось бы, тщательно выбранных местах. По мере того как он подкрадывался ближе — ни единого звука не доносилось от его черных ботинок — девочки всё плотнее вжимались в угол.

Не раздумывая, я выставила руки перед ними, предлагая хоть какое-то утешение и защиту.

Затем он выпрямился, указал на меня и поманил одним пальцем, давая знак следовать за ним.

Я осталась на месте, удерживая девочек позади себя.

Он остановился в дверях и резко обернулся. Склонив голову, он махнул всей рукой, приглашая нас за собой.

Но я всё равно осталась на месте, прищурившись.

Еще несколько хлопков раздались ближе, а затем землю сотряс слабый гул. Устройства, которые мужчина установил в комнате, издали одиночный писк, и замигала красная лампочка. Он снова махнул рукой, на этот раз гораздо более настойчиво.

Как по команде, девочки и я быстро поползли за ним. Пальцы Ишани нашли мое запястье, крепко вцепившись в меня, пока она вела вперед самую младшую девочку. Мы были далеко не такими тихими, как этот грузный мужчина, ведущий нас по коридору, который по идее должен был производить немало шума.

Мои пальцы скользнули по затхлой каменной стене, мокрой от влаги, скапливающейся на камне. Бледный лунный свет лился сквозь зарешеченное окно напротив комнаты, в которой нас держали в плену. Это был скорее не коридор, а длинный туннель, уходящий в обе стороны от нас, где в темноте плясали тени.